Сборник \

А утром стоявший на посту Асанович заметил в воздухе несколько немецких самолетов. Чуть позже нас всех разбудили отдаленные разрывы где-то в лесу. Рвались бомбы, потом загрохотали орудия. Объяснять причину этого никому не потребовалось — всем и так все было ясно. Через некоторое время самолеты прошли назад, причем один из них слегка дымил.

Только лейтенант в сердцах лупанул кулаком о дерево.

— Мы же могли успеть! Вышли бы в район встречи…

— И легли бы там под бомбами, — закончил за него Рябинин. — Сколько там было бойцов?

— Более четырехсот человек, товарищ капитан! Пушки, пулеметы, даже танк…

— А нас — менее отделения! Я допускаю, товарищ Демин, что тут у вас все чудо-богатыри, но не настолько же, чтобы плевком самолеты сбивать? Противник был хорошо осведомлен о численности вашей сводной группы и маршруте ее движения, вы ж не думаете, что он там роту в засаду упрятал? Много мы сумели бы сделать, даже придя туда вовремя?

Все так, только осадок на душе остался нехороший. Нет, умом-то мы все понимали, но вот смириться с тем, что где-то там сейчас бомбят и расстреливают наших товарищей… было весьма непросто. Понимал это и капитан, поэтому замолчал и более с разговорами не лез. А через три часа мы вышли к берегу реки.

— Товарищ капитан! — нарисовался сбоку Гришанков. — Разрешите обратиться?

— Слушаю вас, товарищ…

— Боец Гришанков!

— Слушаю вас, товарищ Гришанков.

— Я плаваю хорошо! Может быть, попробую на ту сторону махнуть? Вы только скажите, что там искать-то нужно!

Капитан чешет в затылке.

Ясное дело, что искать вход лучше днем. Но вот если немцы просматривают берег и реку…

— Я и под водой проплыть могу! Метров по двадцать проплывал на спор!

Капитан молчит. Послать туда сейчас Гришанкова — риск спалить всю операцию к чертям свинячьим. Если немцы засекут бойца… На этом всем можно ставить крест — в бункере никто не сомкнет глаз. А уже к утру тут будет немецкая пехота… И тогда — конец.

— А со стен? — поворачиваюсь к лейтенанту. — Там как-то войти можно?

— Нереально, — отрицательно качает он головой. — Даже и близко не подойдете — срежут. Только тут, тем более что про этот вход никто из нас и не знал даже. Стало быть, немцы тоже не знают.

Вопросительно смотрим на Рябинина. Тот с сомнением качает головой:

— Опасно… Если пловца заметят — всей операции конец.

— А если немцы пришлют сюда подкрепление? Тогда, даже если и проникнем внутрь, — толку немного, никуда не пройдем, просто не сможем, — резонно возражает ему лейтенант.

Капитан смотрит на меня.

— Товарищ лейтенант дело говорит, — соглашаюсь я. — В воду можно войти выше по течению, там поворот, и этот участок реки со стороны монастыря не виден.

Демин кивает: эта идея ему нравится."

"Еще раз осматриваем место предполагаемого входа.