Сборник \

Ну да, видок был еще тот… Грязный, заросший щетиной. Немытая морда. В общем — бомж военного времени.

— Вы снайпером были? — это младшая.

— Нет, куда мне. Подобрал я ее.

Старшая передала свой топор подруге и присела около меня на корточки.

— Что у вас с ногами?

— Не знаю, милая. Не ходят и все тут. Чувствую я их, даже чуть пошевелить могу, а вот уже согнуть ногу не получается.

— Болят?

— Нет, не болят.

— Давно вы здесь?

— Четвертый день лежу. Вон, в шалаше все время прятался. А вас услышал, так и уполз. Мало ли кто едет, вдруг это немцы?

— А что ж вы ели-то?!

— Ну, есть у меня еще немного еды. На пару дней еще хватило бы.

Отойдя в сторонку, девчонки стали о чем-то совещаться. Разговор у них был бурный, причем заводилой в нем выступала младшая. Во всяком случае, напор у нее был — будь здоров! Наконец, о чем-то договорившись, они умолкли и направились ко мне.

— Мы вас к дядьке Хрисанфу отвезем. Он посмотрит, что там с ногами, может, и сделает чего.

— А немцев там нету? А то они меня тоже… враз вылечат…

— Нет. Они вообще к нам заезжают редко. Деревня маленькая, нету у нас ничего для них интересного.

— Ну, к дядьке так к дядьке. Хоть не в лесу лежать буду — и то хлеб!

Общими усилиями меня водрузили на телегу и засыпали сеном. В процессе погрузки мы и познакомились. Старшую девчонку звали Валентиной, а младшая назвалась Аней. После бурных обсуждений мою винтовку спрятали в кустах, и телега тронулась в путь.

Аня оказалась весьма любознательной девицей и всю дорогу донимала меня расспросами о положении дел на фронте. Что я ей мог сказать? Сослался на то, что был в лагере, и поведал ей некоторые подробности лагерного житья. Судя по тому, как ошарашенно она умолкла, рассказчик из меня вышел неплохой.

Под стук колес я даже задремал и проснулся только от шепота Валентины.

— Дядя Саша!

— А… Что?

— Мы в деревню въезжаем. Сейчас к дядьке Хрисанфу завернем, так что вы того… готовьтесь!

— Эх, милая, да меня сейчас как бревно ворочать можно, ничего от меня-то и не зависит. К чему ж готовиться-то?"

"Телега, качаясь на ухабах, проехала еще немного и остановилась. Я услышал топот ног и звонкий голосок Ани.

— Дядя Хрисанф!

Прошло некоторое время…

— Чего тебе, балаболка?

— Дед Панкрат сказал вам сена завезти.

— На кой оно мне сдалось-то? Скотины у меня нет, а курам оно вроде бы и без надобности?

— Не знаю я. Он сказал — завези малехонько сена дядьке Хрисанфу. Он знает, мол, зачем.

— Во как? Я еще и про это знать должон? Ну… давай свое сено…

Заскрипели, отворяясь, ворота, и телега въехала во двор.

ГЛАВА 23

— Ложись уж, аника-воин… — дядька усадил меня на полок.

В баньке было прилично натоплено, аж дух захватывало. Я осторожно перевернулся и лег на живот. Он помог мне, поддержав ноги, после чего вытянул их вдоль полка.