Сборник \

— Но… Простите, герр советник, но в бортах были обнаружены пулевые пробоины…

— Все убитые солдаты конвоя и водители машин были застрелены из пулемета. Сами они были вооружены винтовками и пистолетами, но никто из них не успел сделать ни одного выстрела — настолько все произошло быстро. Из пулемета стреляли с одной точки — из кузова грузовика. Там полно стреляных гильз. Стрелял, по-видимому, ваш русский. А вот пулевые пробоины в кузове действительно есть. Я даже пулю нашел. От патрона к автомату МП-40. Кстати, судя по нарезам, она из него и выпущена.

— Ну так это могли быть и нападавшие!

— Ну да, ну да… И стояли они все это время на одном месте.

— Почему?

— Вот и я вас спрашиваю — почему? Судя по стреляным гильзам, именно так все и было. Стрелявший стоял на одном месте. Правда, он не мог видеть с него большую часть поляны. А соответственно, и солдат на ней… Как-то глупо он себя повел, вам не кажется?

— Но мы же не знаем, в кого он стрелял!

— И при этом ни в кого не попал… А в кого… Надо полагать, в вашего подопечного, в русского и в Горна. Кстати, а вы не выяснили, как он оказался на месте происшествия?

— Э-э-э… Он мог проезжать мимо…

— Вот вам и отъехавший автомобиль! А кто на нем уехал?

— Нападавшие.

— Разве? А я почему-то думаю, что это был ваш русский подполковник. Как погиб Горн?

— От разрыва гранаты.

— Нет. Он уже был мертв к этому времени. От разрыва гранаты погибло двое солдат, осматривавших трупы. У гауптштурмфюрера был сломан позвоночник. Как вы полагаете, кто мог это сделать? Кто там на месте был настолько силен?

— Ну, я как-то затрудняюсь на это ответить…

— Не знаете?

— Нет.

— Тогда я вам подскажу. Это был ваш подопечный — Вилкат!

— Но этого не может быть! Он никогда не напал бы на своего!

— Тем не менее он это сделал. И Горн стрелял в него в упор из своего пистолета.

— Невозможно!

— Однако уцелевший солдат охраны утверждает именно это.

— Но он без сознания! Ничего не говорит!

— Ну да… Он безнадежен, тут вы правы. Видимо, именно из человеколюбия медсестра и колет ему постоянно успокоительное. Чтобы он мирно умер во сне. И ничего при этом не рассказал…

— Ерунда какая-то…

— Да? А вот наша милая фройляйн как раз и нашла в корзине под столом осколки ампул. Именно от этих лекарств. И сумела побеседовать с солдатом, прежде чем он уснул. На этот раз — окончательно. Вы ведь не знали об этом ничего, так?

— Не знал…

— И оспаривать показания фройляйн Магды вы ведь тоже не будете? Обвинять ее в некомпетентности?

— Нет…

— Думаю я, что врач не откажется сообщить мне, кто же был настолько человеколюбив, что попросил его лечить раненого именно таким образом?

— Но…

— В свете вновь открывшихся обстоятельств я буду рекомендовать рейхсфюреру пересмотреть его отношение к вашей программе.