Сборник \

— Не знаю… Их, наверное, интересуют обстоятельства моего ранения…

— А что в них такого необычного? Сейчас идет война, ранения получают многие. Что же тут особенного именно в вашем случае?

— Не скажите, фройляйн… Я получил свои раны в тылу.

— А-а-а… На вас напали эти русские бандиты? Совсем потеряли всякую совесть!

— Нет. Это были не бандиты.

— Несчастный случай?

— Я бы так не сказал. Мы с товарищем сопровождали нашего офицера… Не совсем нашего, он вышел из лесу… С ним был пленный русский. Да. Он сказал старшему поста, что он сам из СС, какое-то специальное подразделение. Из штаба подтвердили, и нас с Гельмутом назначили сопровождать их обоих до штаба. Эсэсовец отдал нам все оружие, и мы сели в грузовик.

— В кабину?

— Мы же не поместились бы там все… В кузов. Русский сел у борта, эсэсовец сзади, а мы с Гельмутом сидели у правого борта. Все оружие мы сложили на пол.

— А что, его было так много? Вы извините, но я как-то не понимаю — сколько его могло там быть?

— Немало. У эсэсовца был с собой пулемет и винтовка. И еще ремень, на котором висело два пистолета.

— А у русского? Было что-нибудь?

— Откуда? Он же был пленным! Он нес мешки с какими-то вещами. Я даже сказал об этом фельдфебелю.

— Даже так? И что он вам ответил?

— Я сказал ему — непорядок, русский не должен ничего нести. Фельдфебель только хмыкнул и сказал — хочешь сам сказать СС, как они должны вести себя с пленными?

Вы же знаете, как они на нас смотрят…

— Да…

— Мы ехали по дороге, и нас остановил еще один эсэсовец, гауптштурмфюрер Горн. Я его раньше видел, он командир какой-то части на аэродроме. Странно, СС — и вдруг на аэродроме! У них что, есть свои самолеты?

— Кто их знает? Может быть, и есть.

— Да… Он сказал, чтобы мы шли вытаскивать его машину — она застряла в ручье. Гельмут возражал ему, но он даже вытащил оружие.

— Неужели?

— Да. Он вытащил пистолет! И угрожал нам.

— Невероятно!

— Вот и вы тоже удивились! А потом он стал говорить с русским.

— По-русски?

— Нет… На нормальном немецком языке. И с эсэсовцем стал говорить.

— Вы не слышали — о чем?

— Не слышал. Мы уже были у машины. Потом он стал стрелять.

— В кого?! В вас?

— Нет. Я услышал выстрел и обернулся. Тот, первый эсэсовец, бросился на гауптштурмфюрера. И тогда Горн стал в него стрелять. Потом они оба упали на землю. Мы бросились вдвоем к машине, и вот тут по нам ударил пулемет из грузовика…

— Кто же это стрелял?

— Я не видел. Наверное, это русский стрелял, только зачем? Он уже сдался в плен, с ним хорошо обращались. Мы даже накормили его обедом…

— Неужели эсэсовец первым бросился на гауптштурмфюрера? Вы ничего не путаете?

— Нет… Это я хорошо видел…

— Разрешите войти, герр советник?

— Да-да, герр ассистент, я как раз собирался послать за вами! Заходите, присаживайтесь.