Сборник космических циклов. Книги 1-24

Потому что я обнаружил характер его воздействия на свой организм только вчера! Потому, черт возьми, что без вашего разрешения мне и шагу не дают ступить на этом корабле!

– Боюсь, что вы нуждаетесь в гораздо более строгом контроле, чем это было до сих пор. Что за бредовый план? Неужели вы думаете, что я соглашусь в самый ответственный момент отдать на вашу милость всю команду?! Пока мы будем находиться под гипнозом, вы сможете сделать с кораблем все, что угодно!

– Да поймите же вы наконец, если бы мне это понадобилось, я не стал бы вас уговаривать! Не так уж трудно было бы добавить блокиратор в резервуар с питьевой водой. Вы прекрасно знаете, что он у меня есть. Все остальное – дело техники. Никто ничего не успел бы заметить. Ваше согласие нужно мне лишь для того, чтобы собрать всю команду в одном месте и выявить посланника деймов…

Последнее время я только и делал, что нарушал какие-нибудь правила. Понимая, что обычным путем мне никогда не удастся добиться согласия капитана на этот рискованный эксперимент, я позаботился о том, чтобы в его графине заранее оказалась необходимая доза препарата, и сейчас, после того как я испробовал все легальные способы уговоров, мне оставалось только включить крохотный карманный магнитофон. Его звуковой диапазон выходил за рамки восприятия человеческого уха, и звук оставался неслышным. Волна этого излучения была настроена на альфа-ритм человеческого мозга, оставалось совсем немногое – ввести капитана в окончательный гипнотический транс, что я и проделал без особых усилий. Мои постоянные упражнения в передаче молдрому телепатических сообщений не прошли бесследно.

Когда капитан проснулся, он ничего не помнил о нашем разговоре. Зато он прекрасно помнил о том, как ему понравилась идея выявить посланника деймов с помощью блокиратора… Оставалось решить последнюю проблему.

По космическому уставу даже капитан не имел права приказывать корабельному врачу, если дело касалось применения медицинских препаратов и методов лечений.

Глава 37

Я перехватил Ленскую в коридоре между отсеками, когда она, закончив очередное дежурство, возвращалась в свою каюту. Она вздрогнула, когда я произнес ее имя, резко обернулась и сказала:

– Никогда не смейте меня так называть! Для вас я доктор. Только это, и ничего больше."

"То, что она говорила с излишней запальчивостью, и то, что она не сумела скрыть своего волнения, давало мне некоторую надежду. Но сейчас я не мог себе позволить отвлекаться от своей главной цели даже ради женщины, которая мне так нравилась.

– Хорошо, доктор, я буду называть вас так, как вы хотите, только выслушайте меня, пожалуйста.

– Я устала и не расположена разговаривать с вами в коридоре. Приходите завтра в медпункт, там и побеседуем.