Голоса ночи (сборник)

– Ну, через месяц, – она говорила шутливо, но в то же время тревожно искала в его глазах хоть намек – сколько они будут вместе? Какой срок он запланировал? Его темные глаза смеялись и были на удивление непроницаемы. На миг женщине показалось, что все сказанное было не больше, чем шуткой.

– Надеюсь, что и не через месяц, – легко ответил он. – Знаешь, я консерватор.

– А через сколько месяцев ты бросил Юлию?

– О боже… – Его руки разжались, и Мария, освободившись от объятий, выпрямилась и встала. Она хотела гордо взять сумку и сказать на прощание, чтобы Борис при уходе захлопнул дверь как следует… Но вместо того стояла посреди комнаты, будто забыв дорогу к входной двери. Она в самом деле не знала, идти ли?

– Кажется, у нас был уговор, – сказал он наконец. – Долго ты будешь меня мучить?

– Извини. Но я не могу бросить работу, которая меня кормит, только из-за твоей прихоти.

– Дай сигареты, – последовал приказ. Женщина в сердцах схватила пачку и швырнула ее на постель, за нею метнула зажигалку:

– Нечего сказать, сервис, – Борис хладнокровно закурил. Мария готова была зашипеть от ярости. Что бы она ни говорила, что бы ни творила – он оставался спокоен. Единственное, что выводило его из равновесия, – это упоминание о бывшей любовнице.

– Мне не нравится, как ты ко мне относишься, – она взяла сумку. – Ты меня совсем не уважаешь.

Мужчина прищурил от дыма один глаз, вторым уставился на нее и сказал, что всегда поражался, почему практически всем женщинам после секса требуется уважаение? Это что, какая-то болезнь? Ему вот лично ничьего уважения не надо. Ни до, ни после, ни тем более во время…

– Если я хочу тебя содержать, то это значит, что я о тебе забочусь, дурочка, – совсем уж пренебрежительно сказал он. – Если для тебя это унизительно, значит, тебе вообще мужика не нужно. Радовалась бы!

– Юлию ты тоже содержал?

Его голос прозвучал так резко, что Мария вздрогнула. Опять. Опять она вовремя не остановилась, но что делать, если эта женщина не идет у нее из головы! Особенно после того, что сказала ей Настя. Чужая жена. Любовница Бориса. Самоубийца. Она не могла забыть того вечера, когда увидела пару за соседним столиком. В них не было ничего необычного, в этих людях, но они почему-то приковывали взгляд. Мужчина был равнодушен, и это равнодушие стало ей уже знакомо. Он казался таким, если его что-то бесило. Женщина тоже выглядела совершенно спокойной и как будто даже отрешенной от действительности… Но в этой отрешенности была еще и обреченность. Ее ссутуленные плечи, погасший взгляд… Взгляд человека, для которого все уже было кончено. Разве могла она его забыть?

– Может быть, приду в обед, – сказала Мария, останавливаясь на пороге комнаты.

– Меня уже не будет.

– Да? – она замялась.