Голоса ночи (сборник)

Да, и возраст назвала, то ли двадцать три года, то ли двадцать пять лет…

«У него все «то ли – то ли», – следователь занес подробности в блокнот. – Большая радость с таким возиться!»

– А драцену она сама попросила или вы предложили?

– Сам отдал. Мусора и так достаточно.

– Она давно у вас была?

– Да уж… – задумался старик. – Давно. То ли дней десять назад, то ли недели две…

С тем и пришлось его оставить. Больше он ничего сообщить не сумел.

Сотрудники автосервиса, где когда-то работал Рудников, также узнали Настю по фотороботу. Таким образом выяснилось одно – девушка, приходившая к Чистякову-старшему, действительно была сожительницей убитого.

– Такое впечатление, что девица пытается что-то выяснить. Сперва Чистяков, потом кафе, говорила с барменшей, с алкоголичкой… – заметил следователь сослуживцу за чашкой растворимого кофе.

– Или сообщница, или дура, – ответил ему приятель.

– Если второе – еще напорется на нож, как ее любовник. Эта твоя «Черная вдова» и после самоубийства умудрилась от мужа избавиться!

Дело Юлии Чистяковой уже официально прозвали «делом Черной вдовы». То был известный термин, которым пользовались, если надо было обозначить женщину, методически выходящую замуж и ради наживы (или в иных целях) убивающую мужей. Термин имел энтомологические корни: «Черной вдовой» называлась порода пауков, самки которых непосредственно после спаривания поедали партнеров, дабы восполнить в организме недостаток белка, необходимый для качественной кладки яиц. Партнер, сделавший свое дело, воспринимался самкой исключительно как пища – без сантиментов. И хотя подобной жестокостью отличались паучихи практически всех видов, страшное название приклеилось лишь к одному из них.

– Не морочь голову, – с отвращением ответил следователь. – Насчет двух первых мужей ничего толком не известно. Эта Чистякова мне всю плешь проела: никаких свидетелей, никаких контактов. Не работала, не дружила ни с кем, с родней мужей не знакомилась. Только вот эта девчонка маячит, да и та – непонятно кто и неизвестно где.

Мария так и не могла припомнить, почему зашел разговор о деньгах. Возможно, накануне она, выпив лишний бокал вина, снова дала волю языку и упрекнула любовника за расточительность. Во всяком случае, она этого не помнила, но вполне допускала, особенно ее возмутили ресторанные цены и то, что Борис платил за отвратительного толстяка. А может быть, утром он рассердился, проснувшись от скрипа: Мария открывала шкаф и вынимала оттуда деловой костюм и свежее белье. Приподнявшись на локте, он сонно спросил, что творится.

– Собираюсь на работу, как видишь, – ответила женщина, обшаривая захламленные полки в поисках колготок. – Не каждый ведь день по ресторанам гулять.