Голоса ночи (сборник)

А квартиру не ограбили?

– Все, что пропало, – сказала Анжелика, перегибаясь к другому столику и забирая оттуда свой букет, – это малахитовая дрянь для часов, за которую я бы и гроша ломаного не дала. Больше ничего.

– Ты что такая красная? – неодобрительно спросил Саша, когда она появилась на пороге его квартиры. – И где ты пропадала?!

– В магазинах… – Она бросила на пол два раздутых пакета с порванными ручками. – Вот. Хватит на месяц, наверное.

Саша подхватил пакеты, потащил их в комнату. Анжелика двинулась за ним, робко и нерешительно. Сумасшедшие всегда ее пугали, даже в книгах или в кино, в реальности же она никогда их не встречала. Она и хотела увидеть Лену, и боялась этого. Но то, что она увидела, разом прогнало страх и наполнило ее жалостью – неподвижная фигурка, скрючившаяся на постели под мятой простыней.

– Ты три часа ходила по магазинам? – недовольно спросил Саша, ставя пакеты на пол и быстро оглядывая фигурку на постели. – Могла бы и поторопиться, я же тебя просил.

– Попадала в перерывы… – Анжелика говорила тихо, боясь привлечь внимание Лены. Потом она кивнула на нее и прошептала, вопросительно округлив глаза: – Спит?

Саша не ответил. Он залез в первый пакет, вытащил оттуда погнутый французский батон, ободрал с него целлофановую обертку, достал баночку гусиного паштета, открыл крышку, потянув за колечко и принялся отрывать куски батона и макать их в паштет. Только запив этот варварский обед минеральной водой, он соизволил ответить:

– Откуда я знаю? Может, и спит.

– Давно она так лежит?

– С тех пор как ты ушла.

– Со вчерашнего вечера?! – испугалась Анжелика. – Но она же, наверное, есть хочет?

Анжелика нерешительно посмотрела в спину Лене, подошла и осторожно склонилась над нею. Лена лежала так неподвижно, что могло показаться, будто она поражена параличом или глубоким сном. Но глаза у нее оказались открыты. Сухие, воспаленные глаза, уставленные в стену. Только вряд ли она видела рисунок на обоях.

– Лен… – тихо сказала Анжелика. Она повторила имя несколько раз, но ответа не последовало. Та по-прежнему сверлила взглядом обои.

– Бесполезно! – Саша снова забулькал минеральной водой и замер с мокрым открытым ртом, отдуваясь. – Бесполезно звать. Ни с кем не желает говорить. Презирает.

– Лена, – сказала она, не обращая внимания на его комментарии. – Ты как себя чувствуешь? Может, поешь чего-нибудь?

У той даже ресницы не дрогнули. Анжелика смотрела на эти короткие белесые ресницы и отмечала почему-то, что впервые видит их ненакрашенными. Она не узнавала этого лица, не покрытого слоем косметики, не узнавала свалявшихся на подушке волос, но больше всего ее пугал этот воспаленный взгляд, устремленный в стену.