Сбежать от Питбуля и Булочки

— Богдан… Богдан! — шлёпает мне по лицу холодной ладошкой Синичка. — Касьянов!

И, так и не нырнув слишком глубоко, оглушенный, напрягаю пресс, садясь на снегу. Трогаю дезориентированно разбитый затылок.

Ариша стоит как испуганный нахохлившийся воробей.

— Черт… ммм… больно.

Касаюсь языком губы.

— Оо… Больно?!..

Синичка, сидя передо мной на коленях, трясущимися пальцами касается моего затылка.

— Кровь!

Я слышу её голос как из бочки. Глаза не фокусируются.

— Прости меня, пожалуйста, — шмыгает она носом, прижимаясь лицом к моему плечу. — Ты хороший папа! Самый лучший!

Да знаю я…

Трогаю руками лицо. Справа — привычное неприятное онемение, слева раскалывается от боли так, что хочется нырнуть головой в снег.

Набираю охапку, прикладываю к лицу слева.

— А ты — наказана! — плача, ругает Аришу Синичка. — Наказана!! Непослушная девочка!

— Не буду больсе… — бормочет удрученно Ариша. — Питель буду послусная.

— Питерь! Питерь поздно! Сразу надо быть послушной! Приедем домой, в угол тебя поставлю. Богдан, тебе к врачу надо…

— Обе у меня в углу стоять будете, — поднимаюсь на ноги.

За что правда не помню. Подаю руку Синичке. Подхватываю молча Аришу. Веду всех в машину. Накатались…

— Папа…

Молчу.

— Пап. Папа… — шепчет дочь, тыкаясь в щеку носом.

Игнорируя, пристегиваю к креслу.

— Богдан, тебе к врачу надо.

Морщась, перевариваю эту мысль.

— Потом.

— Сейчас надо. Вдруг у тебя трещина там, а ты не чувствуешь?

Касаюсь лица, затылка.

— Мне больно, — ошеломленно смотрю ей в глаза. — Что-то изменилось.

Припоминаю, что мы куда-то торопились, очень важно было нам туда. Куда — не помню. В голове каша.

— А куда мы ехали-то?

— К хорошим людям… — испуганно хлопает ресницами Синичка.

— Аа… К Медведеву, наверное. Я посижу немного.

Закрываю глаза, прислушиваясь к ощущениям.

— Богдан… — испуганно.

Ловлю на ощупь её руку, прижимаю к лицу, к ноющей стороне. Так получше.

— В угол, Синичка, на колени, на горох. И по заднице ещё получишь.

— Да за что? — недоверчиво смотрит на меня.

— Не помню, — сжимаю виски. — После контузии иногда кратковременную отрубает ненадолго. Но я вспомню и получишь!

— А почему у вас так? — гладит моё лицо.

Потому что ранение у меня было сложное. И теперь спец эффекты разные.

— Поцелуешь, расскажу…

— Ну не при Арише же! — шепчет она растерянно.

— Замётано… Поехали.

Глава 11 — Надо лучше стараться

Ася

— Медведь, Лев и полуопер Крольков, — подводит нас к воротам. — Коллеги мои.

— Почему полуопер? — интересуюсь я.

— Растяпа и бестолочь. Начальство окрестило полуопером. Ни одного дела сам до ума не довёл. Но в целом, мужик добрый.

— А Медведь почему?

— Медведев.

— А Лев — Львов?"

"— Нет, Лев — Айдаров. Лев Михайлович. Вот все трое — мой отдел.