Саван для блудниц

Мы пробовали сначала пиво, в больших количествах. Деньги нам давал Льдов. Затем стали пробовать водку. Надо сказать, что оказаться в нашей компании было трудно и, конечно, престижно… И я вот так, для себя, решил, что мы все подобрались по одному принципу: люди без тормозов… Да, мы все без тормозов. Одна Валька Турусова понимала, что то, чем мы занимаемся, добром не кончится. Она то уходила, то возвращалась снова. С остальными одноклассниками ей было скучно, потому что она переросла их в интеллектуальном смысле… У нее есть парень, художник, но, по-видимому, у него совсем нет денег, даже на сигареты, а у Валькиных родителей тоже… Вот она и металась. Еще Тамара Перепелкина, она, в отличие, от Тараскиной, Драницыной, Синельниковой и уж, конечно, Сениной, классная и умная девчонка. Но у нее плохие гены. Ее мать пила, бросила отца, а отец у нее – хороший мужик, но только всегда на работе, занятой человек… Драницына – это отдельная история. Она, единственная из девчонок, кто ложился под любого. Говорили, что она занимается проституцией, что у нее уже скоплено много денег, на которые она собирается вылечить свою мать. Но мне кажется, что все это вранье – просто ей нравится это делать. А раз за это еще и платят, так почему бы не взять? Вы, наверно, хотите меня спросить, каким образом она оказалась на даче Ларчиковой? Ведь ее нашли там. Я думаю, что Оля приехала на дачу вместе со своим соседом, Пермитиным. Он вообще падкий до девочек. Льдов как-то показывал мне пленку, на которой Пермитин был с какой-то чуть ли не семиклассницей… Эту пленку он выкрал из дома Ларчиковой. Она ее потом искала и даже спрашивала у Льдова, не он ли ее взял. Он признался, что взял, и посмеялся над ее женихом, обозвал его. А потом выдал все, что думает о ней, что они, мол, с Пермитиным специально фотографируют детей, чтобы предлагать потом в одну фирму, где девочки по вызову или что-то в этом роде… Уж не знаю, как он до этого додумался, но, видимо, попал в самую точку… После этого разговора Ларчикова испугалась и стала сторониться Льдова и меня. И тогда он предложил мне заснять их вместе, когда они будут на даче. Он каким-то образом уломал ее, привез на дачу, а я уже был там… Я и сфотографировал их… Снимков было много, больше двадцати. Но, понимая, ЧТО задумал Льдов, я испугался. В конечном счете, их отношения меня не касались. Я сказал Льдову, что пленка засветилась, и тогда он, разозлившись, велел сфотографировать их вдвоем уже в классе. Мы с ним выпили в школьном туалете вечером, затем ворвались в класс, он набросился на Ларчикову, а я их заснял. Вот и вся история с фотографиями. А та пленка до сих пор у меня. Я спрятал ее.

– То есть, – прокашлялся Шубин, – Льдов шантажировал ее?

– Да.