Саван для блудниц

Бедность чувствовалась во всем, но соседствовала с чистотой, что тоже бросалось в глаза: на столе появились белоснежные чашки, промытые, без коричневого налета, как это обычно случается в домах, где люди пьют; на диване лежала подушка, а на ней – белая, чистая и выглаженная наволочка; стекла окон прозрачны до невидимости.

– Ко мне уже приходили из милиции, но я тогда была не в форме и не могла с ними говорить, – сказала Драницына, разливая по чашкам чай и разговаривая с Юлей так, словно они заранее договаривались о встрече и теперь им ничего другого не оставалось, как вести задушевную беседу.

– Вы видели Олю? Вы были у нее в больнице?

– Конечно. Я только что оттуда вернулась. Она, слава богу, уже пришла в себя, ее посетил один следователь, Корнилов, и задавал ей вопросы, а она, бедняжка, так устала, что пришлось ей сделать укол, и теперь она будет спать до самого утра. Знаете, я больше всего боялась, что у нее необратимо поврежден мозг, но она, представьте себе, узнала меня и даже спросила, где она и что с ней случилось… Вам это все может показаться несущественным, но я уже была готова к тому, что она вообще никак не будет реагировать ни на что… Хотя вспомнить, кто в нее стрелял, она пока не может. Врачи говорят, что память еще вернется. Но по мне – пусть лучше она ничего не помнит, живее будет.

– Вы извините меня за вопрос… Ее только ранили в голову, и все?"

"– Вы хотите спросить, не изнасилована ли она? Судмедэксперт, с которым я разговаривала, говорит, что ее изнасиловали, причем не один человек, но я ему не верю… У них свои интересы, ведь им куда проще будет свалить вину за случившееся на саму потерпевшую…

– Я что-то не совсем понимаю…

– Да что там понимать. – Она махнула рукой и отвернулась. – Они мне такого про нее наговорили, что я чуть со стыда не сгорела… Но Оля не такая, у нее еще не было ни одного мужчины. Она хорошая девочка. Просто она рано сформировалась, но это же не ее вина. Безусловно, мужчины заглядывались на нее, но это не не преступление, как вы считаете?

– Конечно. Ирина Сергеевна, я расследую убийство Вадика Льдова… Я понимаю, что мой визит к вам крайне несвоевремен, но Оля еще поправится, я в этом уверена, а вот Вадика уже не вернешь. Мы ведем расследование, и нам кажется, что эти преступления как-то связаны между собой… Вы же знаете про Ларчикову?..

– Ларчикову? Да, мне рассказали. Жалко ее, конечно, но такие, как она, или… я… Понимаете, такие, как мы с нею, хорошо не заканчивают. И не умирают своей смертью.

– Что вы имеете в виду?

– Таня пила. Она пришла в школу после двух лет лечения от алкоголизма. Мы с ней лечились вместе.