Саван для блудниц

Пока Кравцов звонил, Шубин прислушивался к тому, что происходило за дверью (оттуда доносились треск и шипенье, а из щелей уже валил густой синий дым), и спрашивал себя, правильно ли он сделал, отпустив поджигателя; и только когда Виктор вернулся и, как преданный пес, взглянул в глаза невозмутимого Шубина, Игорь предложил ему сесть в машину и поговорить.

Через несколько минут во дворе дома появилась пожарная машина, из нее выбежали сразу несколько человек в почти космических скафандрах, и все они бросились в подъезд, где горела квартира Иоффе.

– Нравится? – спросил Шубин, наблюдая за работой пожарных, которые тянули через весь двор длинный толстый шланг, чтобы привернуть его к водопроводной трубе. – Ты вообще-то соображал, что делаешь? Вокруг люди живут… Ты знаешь, сколько тебе за это впаяют?

– Это вы приходили к Вадьке?

– Я. Дальше что?

– А то, что я здесь ни при чем. Квартиру поджег я, это правда, тем более что вы сами все видели, но Вадьку я не убивал, я вообще никого не убивал, и что вы все от меня хотите? Он наломал дров, а мне отвечай? Это при нем насиловали девчонку из интерната, а разбираться пришлось мне… Это он устроил здесь бардак, а все свалят на меня?! Все курили травку, а меня решили поставить крайним? Сюда, на эту квартиру, ходили все, а платить только мне? Какая-то пропойца вздумала мне угрожать!

– Успокойся, не кипятись. Поедем сейчас ко мне и поговорим. Понимаешь, вокруг вашего класса происходят очень странные вещи, и причина, как я понимаю, кроется в вас самих. Если ты не поможешь мне сейчас и не ответишь на некоторые вопросы, боюсь, что могут появиться новые жертвы… Будешь со мной откровенен – я буду молчать. Тем более что пожарные приехали вовремя, и квартира почти не пострадала… Ты согласен?

– Согласен, – выдохнул Кравцов и впервые за последнее время почувствовал острое желание выговориться.

* * *Драницына-старшая открыла дверь и без слов впустила Земцову. Как ни странно, но она была абсолютно трезва, умыта и чисто одета. Высокая худая женщина, в прошлом необыкновенно красивая той особенной красотой, что так привлекает к себе мужчин и раздражает женщин. В простой черной юбке и красной кофте, облегающих ее идеальную фигуру, Ирина Сергеевна Драницына, если бы не ее испитое одутловатое лицо и поредевшие, собранные в пучок волосы, могла бы выглядеть лет на десять моложе своего возраста.

Юля без слов протянула ей свое удостоверение, по которому Ирина скользнула равнодушным взглядом:

– Проходите вон туда, в комнату, я сейчас согрею чай… – и ушла, покачивая бедрами, как если бы она была на подиуме, а не в прихожей скромной квартирки с потемневшим от времени вытертым паркетом.