Звезда Сарханов

Они чем-то напоминали щупальца, но без присосок и смотрелись вполне гармонично и очень мило.

Девушка поднялась и вышла вслед за мужчиной в униформе. Через несколько минут мы увидели ее на том импровизированном подиуме в центре арены. Она стояла, гордо подняв голову и расправив хрупкие плечи, зная, что красива и желанна многими, находящимися здесь. Время от времени кабинки мигали ярко-салатовым светом, и тогда на большом шаре, висящем прямо в воздухе, в центре амфитеатра менялись странные значки.

– Это табло, – сказала мне Йумма, – на нем отображаются ставки. Если кабинка мигнула, значит, ее владелец перебил предыдущую. Сумма уже достаточно внушительная. Хотя и не удивительно, продают же трессианку, их тоже почти не осталось.

– Потому что красивые и одаренные, всех разбирают, на планете остается мало.

– Так зачем отдают, раз самим не хватает?

– Традиция. На каждый аукцион едет девушка, если ее планету отобрали. Трессу всегда отбирают. А вот смотри! Видишь синий сектор?

– В ложах синих секторов обычно сидят хозяева очень влиятельных общих домов. Туда попасть честь.

– Честь спать с разными богатыми космическими засранцами за деньги? На нашей планете такое общественное явление порицалось. Хотя и было востребовано… – И я улыбнулась Йумме.

С ума сойти! И это меня недавно обозвали дикаркой с отсталой планеты. Да я здесь миссионерствовать могу, проповедуя идеи любви, мира и добра. Только это никому не нужно, похоже.

Аукцион длился несколько часов. Я ерзала в своем кресле, пытаясь найти приемлемую позу. Ноги и спину уже прилично ломило, и очень хотелось есть. Эх, сюда бы тех пирожных, которыми угощала милая Глая! Алаксуанку продали где-то в середине торгов. Долго ее церемония не продлилась. Как только «ярусный торт» выплыл на подиум, над ареной повисла полная тишина. Ни одной вспышки нигде не было видно, и табло замерло. Потом, где-то очень-очень высоко, вдруг мигнула кабинка, и счастливый ведущий тут же объявил лот проданным. Мы смотрели на экран и улыбались. За четырехгрудой пышкой спешили два невзрачных, щуплых, серых гуманоида. Один из них был явно старше и то и дело отвешивал младшему смачные подзатыльники. А тот брел как на эшафот, низко наклонив голову.

– Наверрррное, по ошибке нажал, горррремыка! – сказала Муррия, и мы дружно расхохотались.

Нас осталось лишь пятнадцать – мы четверо, несколько нубериек, их почему-то было большинство, и девушки неизвестных мне рас. Все были достаточно хорошенькими, хоть и весьма специфическими на вкус землянки. Ну да не мне с ними жить. За узкими окнами уже стемнело, и где-то в вышине нам лукаво подмигивали далекие первые звездочки. Новый лот отчего-то не объявляли, а на подиум вынесли пятнадцать одинаковых кресел.