Звезда Сарханов

 – Я чувствовала, что невыносимо хочу побыть одна, в крайнем случае прижаться к широкой родной груди своего дракона и покапризничать, но девочкам сказала: – Я тихонечко доберусь сама. Отдыхайте.

Как только оказалась за дверью, рванула на груди блузку и попросила симбионт проявиться. Вот она моя звездочка, на месте, одна! И так горько стало! Так одиноко! Мне просто необходимо сейчас прижаться к мужу, и я отправилась его искать.

Открыв портал в нашу спальню, поняла, что мужа здесь нет.

– Госпожа что-нибудь желает? – спросил заглянувший на звук Бахма.

– Где я могу найти Анситора?

– Господин завтракает в саду, – чинно ответил мне мужчина-шар.

– Спасибо, – пробормотала я уже на бегу.

Минуя коридор за коридором, лестницу за лестницей, я бежала в надежде побыстрее оказаться в надежных, крепких объятиях Анситора. Как же хотелось укрыться от всего мира на его груди, вдыхать родной запах, слушать, как мерно отстукивает ритм сердце, и чувствовать себя бесконечно защищенной от всех жизненных невзгод. Окрыленная, выпорхнула в сад. За красиво накрытым круглым столом сидели и мило беседовали Ильшур, Анситор… И шесть! Шесть женщин!!!

На минуту нельзя оставить! Я разозлилась не на шутку. В этот момент сидящая рядом с мужем трессианка как бы невзначай опустила свою голубую ладошку на руку Анситора, а затем и вовсе прильнула к его плечу. Муж поднял голову и встретился с моим взглядом. Смотрел он так виновато, при этом даже не подумал стряхнуть руку чужой женщины. А я… Я так надеялась на его поддержку, он так нужен был мне в эту минуту! И вот я здесь, а он там… С ней… Нет, безусловно, где-то глубоко в душе, естественно, отдавала себе отчет, что между ними не может ничего быть, потому что этого не может быть никогда, и все! Но обида душила, а тело отказывалось повиноваться разуму. Сегодня явно не мой день, веду себя, как ребенок! И сейчас этот ребенок победил, позорно сбежав в Храм без выяснения каких-либо отношений. И только очутившись около сферы, горящей ярким устойчивым светом, я наконец разрыдалась, до конца не понимая, на кого я обижена и почему плачу.

Ревела я горько, с надрывами и завываниями, опустившись на каменные плиты пола. Потом плач перерос во всхлипы, а затем и вовсе в судорожные вздохи. Обида на мужа и на весь мир переросла в недоумение, затем в негодование. Да как посмела эта щупальцеголовая дотронуться до чужого мужа!!! А я-то хороша! Вместо того чтобы поставить ее на место, сбежала. Стыд и позор! Еще раз тяжко вздохнула и… материализовала зеркальце. Негодование негодованием, а красный нос и зареванные глаза еще никого не красили.