Сапфировая королева

 – Они сговорились? Чертов китаец притворяется? Ну и актер, однако!»

– Мы не можем потушить пожар, – сказал он начальственным тоном и приосанился.

Барышни в толпе, глядя на него, млели от восторга.

– Почему? – изумился китаец.

– У нас нет воды, – скорбно ответил брандмейстер.

– Но гавань рядом! Целое Черное море!

Похоже, от волнения Вань Ли наконец научился выговаривать букву «р».

Франц Григорьевич покосился на море, катившее свои волны, и немного подумал.

– Помпы неисправны, – объявил он наконец.

– Что, все? – вытаращил глаза китаец.

– А которые исправны, те слишком старые, – вывернулся брандмейстер.

– Но вы можете хотя бы попытаться! – взвыл Вань Ли. Судя по его виду, он не помнил себя от горя.

– А стоит ли? – вмешался де Ланжере. – Здание уже выгорело дочиста. Подождите, осталось еще совсем немного.

Вань Ли поглядел на него с непередаваемой злобой, прошипел: «Вам это так с рук не сойдет!» и, в китайской манере заложив руки в широкие рукава своего шелкового одеяния, удалился.

– Пожары – ужасная вещь, – вздохнул полицмейстер. – Хорошо хоть, никто из людей не пострадал.

Однако вскоре выяснилось, что кое-кто пострадал очень сильно. Тем самым кое-кем был не кто иной, как Виссарион Сергеевич Хилькевич.

Он узнал о пожаре позже всех, потому что слуги, зная нрав короля дна, побоялись ему сообщить, когда пожар только разгорался. Прибыв наконец в гавань, Хилькевич застал на месте главного склада, где хранились груды контрабанды, мешки с опиумом и всякая незаконная всячина, лишь почерневшие балки и тлеющие угольки."

"Хилькевич не побледнел, не покраснел, но в лице все-таки переменился. Быстро подсчитав в уме стоимость нанесенного огнем ущерба, он подумал о том, какую сцену устроит ему Груздь, занимавшийся сбытом контрабанды, что подумает о нем Вань Ли, хранивший на складе свой опиум, и велел как можно быстрее доставить себя к полицмейстеру. Тот давно уже удалился к себе, убедившись, что склад сгорел дотла.

По привычке войдя к полицмейстеру без доклада, Хилькевич увидел, что тот о чем-то разговаривает с маленьким следователем Половниковым.

– Прошу вас, сударь, выйдите, – даже не поворачивая головы в сторону короля дна, сказал де Ланжере.

Собственно, не сказал – процедил сквозь зубы. Да, так будет вернее.

Хилькевич настолько растерялся, что действительно попятился к дверям. Оказавшись в коридорчике, в котором стояли лишь несколько шатких стульев, он, однако, опомнился.

«Сукин сын! Что это на него нашло? Или он перед приезжей дамой выкобенивается?» – воскликнул он про себя и про себя же грязно выругался.

А в кабинете Половников закончил свой доклад.

– Значит, кучер молчит, – подытожил де Ланжере.

– Он сказал, ваше превосходительство, что, если проболтается, ему не жить, – отвечал следователь.