Сапфировая королева

– Елисей Иванович! Отгоните толпу, она же только мешает! Мы не можем даже подъехать к складу!

Полицмейстер поглядел на брандмейстера загадочно и заложил руки за спину.

– Скажите, Франц Григорьевич, – вполголоса спросил де Ланжере, – вы беретесь потушить пожар?

Кольбе поглядел на здание, охваченное огнем, и, не колеблясь, кивнул:

– Да.

– Но ведь пожар уж очень сильный, – молвил полицмейстер, и в его взоре, бог весть отчего, блеснула тусклая искра.

– С божьей помощью потушим, – твердо отвечал брандмейстер. – Гавань неподалеку, есть откуда брать воду.

– Да? – как-то неопределенно хмыкнул де Ланжере и стал смотреть на горящий склад. Крыша уже провалилась.

– Елисей Иванович! – в нетерпении вновь напомнил ему о своем присутствии брандмейстер. – Зеваки!

– Ну не могу же я мешать людям смотреть на пожар, – снисходительно молвил полицмейстер и подкрутил ус.

Тут уже и Франц Григорьевич поглядел на него внимательнее.

– Значит, не можете? – после паузы спросил он.

– Не могу, – печально отвечал де Ланжере. – Нет в законах Российской империи такого, который разрешал бы мне это сделать. Самоуправство получается.

– Так что, пусть горит? – уже сердито произнес брандмейстер.

– На все божья воля, – со вздохом отозвался полицмейстер, и во взоре его вновь блеснула все та же тусклая искра. – Догорит и само потухнет, куда ему деться…

Брандмейстер отошел, но не утерпел и все же вернулся.

– То есть пусть горит? – зачем-то с вызовом уточнил он, выпятив подбородок.

– Вы же сами видите, сударь, какой страшный пожар, – качая головой, уронил де Ланжере. – К чему рисковать жизнями людей? У всех жены, дети. Лишнее это.

Франц Григорьевич умолк. Он решил, что Хилькевич застраховал склад и поделился с полицмейстером, чтобы тот дал беспрепятственно тот склад спалить вчистую. В душе брандмейстера кипело негодование, но его было слишком мало, чтобы потушить пожар. Он злобно покосился на де Ланжере и, помыслив мельком, как было бы хорошо, если бы приезжая дама дала знать куда надо о его безобразиях, хотел удалиться, но тут сквозь толпу прорвалась маленькая нелепая фигурка в пестрых восточных одеждах.

– Господин! – взвыл Вань Ли, молитвенно складывая руки. – Горим! Ужас, ужас, ужас! Имущество! Скорее, надо тушить, тушить!

Он говорил, обращаясь то к де Ланжере, то к Кольбе, и забылся до того, что даже схватил брандмейстера за рукав.

– Ведите себя прилично, Вань Ли, – строго остановил его полицмейстер. – Ну пожар, эка невидаль… Лето, в конце концов, жарко. Мало ли что там могло загореться…

Китаец открыл рот.

– Но… но… – Он повернулся к Францу Григорьевичу: – Господин! Пожар! Умоляю вас!

По его лицу текли слезы, и брандмейстер растерялся. Де Ланжере глядел в сторону. «Что за штуки? – подумал растерянный Кольбе.