28 сантиметров счастья

Спросонья пытаюсь перевернуться, но стоит мне пошевелиться, как будто стальные тиски сжимают меня, расплющивая все внутренние органы. Я пораженно выдыхаю, и открываю глаза.

Я умудрилась уснуть с этим животным. И он сейчас меня обнимает. Точнее, держит, как хищник жертву, чтобы не смогла сбежать. Влажная от пота кожа спины липнет к его коже, а в мою поясницу упирается твердый бугор. И это самое жуткое ощущение, которое я испытывала за последнее время.

— Боже, — вырывается у меня, и я пытаюсь сбросить с себя руку. Бесполезно. Она будто тонну весит, — Рустам, отпусти меня!

Дыхание за спиной меняется. Я чувствую, как эта зверюга просыпается: как после сна напрягает, разминая, мышцы. Они наливаются силой и скручиваются в стальные узлы. Ладонь скользит по моему животу, и я наблюдаю растерянно за ней, удивляясь, насколько же огромный между нами контраст. Садаев будто год загорал где-нибудь в Испании, и на его фоне я смотрюсь, как альбинос.

— Твою мать, — рычит внезапно Рустам, отпуская меня и переворачиваясь, судя по шороху, — вали из моей постели, принцесска. Пока не поздно.

Мне не нужно повторять приказ — я скатываюсь с кровати на пол и подбираю полотенце, прикрываясь им.

— Вызвать тебе проститутку? — предлагаю я, глядя, как оттопыриваются его штаны в районе пояса. Я с каждым разом все меньше и меньше верю, что мы переспали месяц назад. Это просто невероятно. Он не мог это в меня запихнуть.

Садаев открывает глаза. После сна они у него пронзительно холодного, черного цвета.

— Умнее не придумала что ляпнуть? Приготовь что-нибудь пожрать лучше. Должна быть с тебя хоть какая-то польза.

«Ты охренел» — мелькает в голове возмущенное. Возмущение темной волной восстает и в душе, но я изо всех сил сдерживаюсь, чтобы не закричать на это озабоченное животное, которое сейчас видит во мне бесполезное существо, пригодное только для того, чтобы стать кухаркой.

— Я плохо готовлю. Прости.

Я завязываю полотенце в узел на груди, чтобы оно держалось, и встаю с пола.

— Просто ты пытаешься от меня избавиться, — констатирую я, — чтобы передернуть без свидетелей.

— Ты не поняла? Я сейчас тобой передерну, принцесска. Всеми отверстиями, если не свалишь, — произносит Садаев, поднимаясь, а я в мгновение выметаюсь за дверь.

Скотина тестостероновая.

По дороге я захожу в ванную и достаю из сушилки свои вещи. Одеваюсь я, с грустью глядя на водолазку, которая смотрится на мне слишком глупо, потому что слишком уж огромная. Потом вытаскиваю из стопочки возле стиральной машины белую футболку и переодеваюсь в нее. Она тоже огромная, но хотя бы смотрится приличнее. Как модный нынче «оверсайз».

Кормить Рустама мне не хочется. Я бы с удовольствием подсыпала бы ему толченое стекло или цианистый калий в омлет.