28 сантиметров счастья

Если бы Рустам нашел оружие до этого момента, с меня бы спустили три шкуры. Найти исполнителя, а потом через него заказчика — такое плевое дело.‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— Диан, откуда ты это знаешь? — спрашивает внезапно Мир, — он тебе рассказал?

— Неважно, — бормочу я, — намекал. Зачем я отцу? Если он хочет допросить меня и выведать какие-то тайны — я ничего не скажу. Я общалась с Садаевым макимум минут пятнадцать. Точнее, эти пятнадцать минут я хорошо помню.

— Ты беременна от Садаева, — перебивает меня брат, — если он умрет — все его наследство достанется твоим детям. Это все причины. Других нет.

— ЧЕРТ! — восклицаю я и начинаю смеяться. Хочется плакать, но меня раздирает именно глупый, истеричный смех, будто бы Мир сейчас выкинул какую-то невероятную шутку. Я утыкаюсь лбом в бардачок и зажимаю рот, пока мои плечи трясутся от неконтролируемого веселья.

— Папа, наконец, оценил меня, — бормочу я глухо, — ненужная дочка, которую не сделаешь наследницей, неожиданно может сыграть в его гениальной партии главную роль. Да?

— Ди… — повторяет брат, а я трясу головой.

— Ты меня к отцу везешь, да? — спрашиваю я, открывая глаза, и глядя, как проносится за окнами яркий городской пейзаж. Это жизнь катапультирует меня навстречу судьбе. Дурацкой судьбе. Той, от которой я пыталась убежать.

Мир вдавливает педаль в пол, и мотор Ауди начинает рычать. Стрелка спидометра неумолимо ползет к отметке «150», а я глупо смотрю на нее, думая, что брат, вообще-то, говорил, что водит аккуратно.

Машина летит по шоссе, как бешеная, и меня начинает вжимать в сиденье. Я инстинктивно кладу ладонь на живот, будто защищая детейво мне, и мысленно костерю брата, на чем свет стоит. Нащупываю ремень безопасности, вытаскиваю его с шорохом, и дрожащей рукой пристегиваюсь.

— Мир… — начинаю я, и потом кричу во весь голос, — ты что творишь?! Тормози! Там красный свет!

Ауди, даже не замедляясь, пролетает перекресток на красный, и я зажмуриваюсь, вознося хвалы богу за то, что по другой дороге не несся такой же придурок и мы не столкнулись.

— Диан, так надо, — отвечает мне брат, — я от охраны отца отрывался.

— Зачем? Хочешь меня увезти куда-то?

Он бросает в мою сторону быстрый взгляд.

— А ты чего хочешь, Ди? Ты любишь Рустама?

Этот вопрос звучит настолько дико и глупо, что я начинаю смеяться. Люблю? Господи, какая глупость. Я его терпеть не могу. Дикое и неконтролируемое животное. Грубое, извращенное и с замашками садиста. Ненавижу.

— Ты ведь беременна от него, — продолжает брат, глядя на то, как я веселюсь, — и ты ходила сегодня на УЗИ. Не на аборт.

— Это случайность, Мир.