28 сантиметров счастья

— Тихо… — Мир осторожно поднимает руки, глядя, как я сжимаю оружие в руках, готовясь остановить его, если вдруг что, — слушай, это бы просто реально его затормозило. Я боюсь за отца. Папа может пострадать. Нельзя упускать шанс, если он предоставился…

— Мне наплевать на твоего отца, — коротко отвечаю я, — я тебе этого не позволю сделать.

— Моего? — Мир хмыкает, — он и твой тоже.

— Нет, — усмехаюсь я, — не мой. Он сам сказал.

Брат замолкает. Рассматривает меня, словно теперь его очередь пытаться понять — шучу ли я. Потом отмирает:

— Звучит, как бред, если честно. Он же признал тебя дочерью? Даже если это так, он вырастил тебя, Диана. Разве ты можешь допустить, чтобы с ним что-то случилось?

— Могу. Он ненавидел меня, Мир, а тебя любил. Я тебя не видела много лет, потому что жила отдельно. Он хотел убить меня, ударил меня недавно по лицу, — перечисляю я все грехи отца, пока Мир поджимает губы, — этого достаточно, чтобы мне стало плевать на него, а не на Рустама. Мы так и будем стоять, болтать?

— Нет. Но… блин, — Мир нервно проводит рукой по волосам, а я перебиваю его, указав пистолетом в сторону:

— Я не буду даже об этом говорить. Мы уходим, Мир.

Он нехотя трогается с места. Реально, будто бы хочет пойти против меня и услужить своему папе. Надеюсь, что брат так и остался размазней и у него не хватит духу внезапно взбунтоваться. Как ему вообще в голову пришла такая дикая идея?!

Окно мы находим в небольшой комнатке. Вылезти через него оказывается легко, но пока я бегу впопыхах в темноте, то с размаху влетаю в пруд, споткнувшись. Мне кажется, что проходит доля мгновения: вот я еще бегу, а вот уши закладывает от воды и я глотаю мерзкую жидкость с привкусом тины. Я выныриваю на поверхность, взмахнув руками, а потом Мирослав вытаскивает меня за шкирку обратно на берег. Я громко закашливаюсь. Зажимаю рот руками, чтобы не шуметь и давлюсь.

— Давай-ка я лучше вперед, — шепчет брат, — ты что, не видишь, куда бежишь, Ди?!

— Не вижу! Вообще ничего не вижу. У меня плохое зрение в темноте! — я сплевываю мерзкие слюни, вытираю лицо и промаргиваюсь. «Рустама надо попросить этот пруд надо осушить» — мелькает глупая мысль в голове, — «а если дети в него угодят?!»

Если я еще доживу до рождения детей. Если я вообще до утра доживу.

Мы добираемся до забора и Мир пытается забраться на него, цепляясь пальцами за выступающие кирпичи. Правда, выходит у него это с трудом. Он то и дело соскальзывает, а я все время напряженно оглядываюсь, пытаясь уловить посторонние звуки. Мне кажется, будто я слышу шорохи шагов по траве, где-то вдалеке — голоса, но потом все затихает, и я немного успокаиваюсь.

— Мир, а дальше куда? — интересуюсь шепотом я, — какой у тебя вообще план?

— Пойдем к отцу — шипит в ответ брат.