28 сантиметров счастья

Я привыкла уже так жить. Поэтому я не собираюсь уже ничего менять…

Друг скептически и грустно вздергивает уголок губ в ответ на мою реплику.

— Хорошо, что ты мне не врешь. Лучше так. Чем идиотские отмазки в духе «ты хороший, но достоин лучшего». Твое умение говорить иногда честно мне всегда нравилось, Диан, — Гоша достает из кармана пару бумажных купюр и кидает небрежно их на столик, а потом поднимается.

Он окидывает меня взглядом. Сверху вниз, медленно, словно стараясь запомнить. Может, правда, мне так только кажется.

— За тобой присматривают, — внезапно произносит Гоша, — разговора по душам не выйдет, да и не нужен он особо, если ты все решила. Я по-прежнему учусь в том же институте, а мой номер телефона ты помнишь наизусть. Ты всегда можешь обратиться, если нужна будет помощь. Будь счастлива, Ди. И прощай.

Он разворачивается и уходит из кафе.

Я провожаю взглядом удаляющую худую и угловатую фигуру, чувствуя, как слезы собираются и начинают жечь под веками. Мне снова кажется, что я обрываю все ниточки, связывающие меня с прошлой жизнью, как и пять лет назад. Только тогда я это делала, потому что была несчастна.

А сейчас мне больно расставаться с теплым и уютным прошлым.

— Какого хера, цыпа? — интересуется Камиль, когда я сажусь в его машину и начинаю всхлипывать, уткнувшись лбом в спинку сиденья, — ты чего слезы льешь? Мне донести Рустаму, что твой дружок тебя обидел? Или догнать его и свернуть шею?

— Не вздумай, — вырывается со стоном у меня, — Гоша тут не причем. Мне просто грустно. Моя жизнь меняется. У меня не осталось друзей.

— Все, что не делается — то к лучшему, — скептически произносит Камиль, — мне лет тринадцать назад сказали про рак, и дали максимум год. Я решил немножко оторваться, прежде чем сдохнуть. Начал с коллекционирования оружия, ну и… Нормально все дальше вышло. Сейчас с тобой болтаю. До сих пор. А так, может быть, уже бы умер от инфаркта на прошлой работе. Она была несколько нервная.

— Боже, — я вытираю слезы и отлепляюсь от спинки сиденья, удивленно глядя на маньяка, — ты говоришь об убийстве тех четверых людей? Серьезно считаешь, что это можно назвать словом «немножко оторваться»? Ты ужасен. Теперь я думаю, что лучше бы ты…

— Замолчи, пожалуйста.

— Не замолчу, — я поджимаю губы, — ты мне ничего не сделаешь. Получается, мир еще тринадцать лет назад пытался от тебя избавиться, чтобы невинные люди не пострадали. Спасибо, мне стало легче. Теперь я буду думать, что и меня заперли под вашим неусыпным контролем, чтобы я не натворила какую-нибудь страшную вещь…

— Охренеть ты меня бесить начинаешь, цыпа, — Хирург приподнимает брови и отворачивается, заводя машину, — твоя манера смотреть на жизнь, просто, сука, великолепна. Твоя бабка была религиозной?

— Нет.