28 сантиметров счастья

Пока меня тошнит почему-то соленой жидкостью, я молюсь, чтобы тазик держал не Рустам. Бог, до которого доходят мои молитвы, оказывается с юмором: потому что когда мои волосы накручивают на руку, по захвату я узнаю Садаева. Он держит мне волосы, пока меня мучительно выворачивает. Какой позор.

— Закончила? — доносится до меня вопрос Рустама. Я медленно поднимаю глаза. Девушка в белой форме врача убирает тазик.

С удивлением понимаю, что боль в животе, которая казалась мне невыносимой, больше меня не беспокоит.

— Что с детьми? — в панике спрашиваю я, — Рустам? У меня дико болел живот. Теперь нет. Мне нужно на УЗИ.

— Тебе уже все сделали, — он отпускает мои волосы, — успокойся. Что ела сегодня?

— Бутерброд какой-то… — я обнимаю себя руками и удивленно чувствую, что на мне длинные рукава. Смотрю на себя и понимаю, что я в футболке. Мужской.

Черт. В голове появляется отрывок воспоминания.

Пищевое отравление. Я сглатываю комок в горле, а желудок возмущенно бурчит. Господи, какое облегчение. Я действительно поверила, что у меня начинается выкидыш. Только сейчас, узнав диагноз, я вспоминаю детали: живот действительно крутило иначе, чем в тот раз, когда у меня шла кровь. Но я была слишком испугана, чтобы сопоставить все эти факты: и тошноту, и дикую слабость, и лихорадку.

Врач возвращается с чистым тазиком, улыбаясь.

— Как себя чувствуете? — интересуется она.

— Что-то ели с утра необычное? Не переживайте, результаты УЗИ у вас на столе. С близнецами все в порядке. Развиваются по сроку. Только матка в тонусе. Это не очень хорошо. Вам надо беречь себя.

— Я знаю, — со вздохом подтверждаю я. Что же я ела необычное? Ничего. Кроме бутерброда. Который нашла на дальней полке холодильника. Вероятно, дело в нем. Я немного забыла привычку матери захламлять холодильник, и не проверила срок годности на упаковке. А голодна была я сильно, чтобы что-то заподозрить. Вот и поплатилась за это минутами мучений — как моральных, так и физических.

Взгляд падает на лист а4 на столике, и меня внезапно как громом ударяет. А где я вообще? Интерьер мне абсолютно незнаком. Я обвожу глазами уютную комнату и понимаю, что мы точно не в Москва-Сити.

— Мы где? — интересуюсь я у Рустама. Врач, тем временем, собирает все в свой чемоданчик. Когда Садаев садится в кресло у окна, почти скрывшись в полутьме, девушка вежливо улыбается нам и уходит.

— У меня дома, — слышу голос. Сердце немного сжимается в ожидании… чего? Просто меня удивляет мысль, что Рустам привел меня в свое убежище, а не в ту квартиру. Это что-то новенькое.

Даже в животе словно начинают танцевать пузырьки радости. Хотя, может быть, меня еще не отпустило после отравления и это просто газы.