28 сантиметров счастья

Видимо, пока я ждала Гошу на грани беспамятства, пошел дождь.

В салоне стремительно становится жарко, словно в печке.

Чувствую, как Рустам задевает меня рукой, пристегивая. Когда машина трогается с места, я проглатываю вопросы, которые не в силах высказать. Уже неважно. Может быть, задам их потом. Самое главное, что происходит в эти минуты. Возможно, мне суждено потерять детей. Может, моя жизнь кардинально изменится после этого дня… но почему-то я хочу, чтобы все закончилось, когда я рядом с Рустамом. От этого будет немного легче. Так я даже найду силы жить дальше.

— Плохо? — прорезает тишину салона голос, когда я с шумом сглатываю. В ответ я киваю.

— Кажется, я не доношу беременность. Прости. Живот… болит. И тошнит.

— Тебе придется ее доносить, принцесска. Закрой глаза и спи, если плохо. Можешь успокоиться. Тебя больше никто не тронет.

У меня на губах появляется усмешка. Почему я чувствую сегодня намного глубже? Даже в ровном и властном тоне Рустама могу ощутить что-то большее. Вряд ли он покажет свое беспокойство. В его жизни случались веще жестче, чем прервавшаяся беременность какой-то девчонки. Но сейчас он пытается меня успокоить. Заставить расслабиться. От такого человека, как он, даже подобные эмоции получить… ценно.

— Отец не отпустит меня просто так, — устало говорю я, — пожалуйста, будь осторожнее.

Почему-то секунда, за которую Рустам переводит на меня взгляд, словно замедляется. В темных глазах мужчины я улавливаю странное. Будто я по неосторожности заглянула за какую-то грань. В самые мрачные закоулки ада.

Время снова ускоряется и Садаев отворачивается. Теперь свое внимание он полностью уделяет дороге.

«Он что-то хотел тебе сказать» — подсказывает подсознание, но я не успеваю раскрутить эту мысль. За окном я внезапно замечаю людей и взгляд выхватывает знакомые лица. Сердце начинает биться быстрее. Я протягиваю руку к стеклу. Прикасаюсь ладонью, растерянно прошептав:

— Гоша? Он что, тоже тут?..

Мой бывший друг провожает взглядом нашу машину. Не знаю, видит ли он меня — в салоне темно. И я не могу понять, есть ли тонировка на окнах. Потом его разворачивает за плечо Камиль, что-то сказав, а что дальше — я уже не вижу, потому что мы уезжаем.

Как только перед глазами начинают мелькать огни города, я устало закрываю веки, упав лбом на прохладное стекло. Все вылетает из головы. Рустам что-то произносит, но смысл слов ускользает.

Моя жизнь состоит из провалов в памяти. В который раз за день я ловлю себя на том, что падаю в полную темноту, а очухиваюсь уже в совершенно другом месте. Открываю глаза, которые режет яркий свет, и меня подбрасывает на просторной кровати, потому что содержимое желудка как на лифте поднимается по пищеводу вверх. В следующий момент выворачивает в подставленный тазик.