На санях

На первом месте у монарха всегда должна быть любовь к своей стране, а любить себя или даже не себя, а кого-то близкого мы можем лишь в тех пределах, когда это не вредит главному. Любовь — для обычных людей, не для принцев. Жизнь без любви — плата за то, что мы так высоко вознесены, обладаем особыми правами и существуем в роскоши.

Не я, подумала Лотти. У меня меньше прав, чем у последней служанки, а роскоши мне не нужно, да и не всегда она была. Но вслух, конечно, ничего не сказала. Королей не перебивают.

— Вы, вероятно, очень жалеете себя, что оторваны от отца и матери, — продолжил дядя все тем же суровым голосом. — Знайте же, это я разлучил вас и Паулину с родителями. Я поставил условие: содержание им обоим будет выплачиваться, только если ноги их не будет в Вюртемберге. Не хочу, чтобы они вас портили. Пауль — своей amour de soi, а ваша мать — своей pitié de soi26. Жалость к себе — еще одна impossibilité27 для особы королевской крови. Победите ее. Истребите в себе раз и навсегда.

— Этот урок мною уже пройден и усвоен, ваше величество, — тихо сказала Лотти, вспомнив свою болезнь и ночное видение.

— Хорошо коли так. — Вильгельм пытливо посмотрел на нее, провел рукой по лицу, и оно перестало быть каменным — сделалось печальным и усталым.

Помолчав, он заговорил о другом.

— Вюртемберг — маленькая страна, зажатая между гигантами. Сначала в нас вцепился стальными когтями французский орел и тащил туда, куда ему вздумается. А когда его когти разжались, нас стали рвать на части Австрия, Пруссия, Англия и настойчивей всего, бесцеремонней всего Россия, которая наложила свои медвежьи лапы на всю Европу. Сохранять независимость и национальное достоинство, лавировать между хищниками — вот миссия вюртембергского монарха, невозможно трудная, отнимающая все мои мысли и все силы… Можете вы представить в этой роли вашего отца?

Лотти покачала головой.

— В двенадцатом году, когда Наполеон потребовал от нас выставить корпус для войны с Россией, наш отец назначил командующим Пауля, ибо я как наследник престола должен был оставаться в Штутгарте. Но Пауль наотрез отказался, и войска пришлось возглавить мне. Я повел в поход пятнадцать тысяч вюртембержцев, оставив страну без молодых мужчин. Обратно вернулся лишь один из двадцати. Семьсот тридцать два человека…

Дядя содрогнулся от воспоминания.

— Я расскажу вам что такое Россия. Это бескрайний и почти безлюдный простор, где царит лютый холод, от которого усы покрываются ледяными иглами, всё белое от снега, но природе этого мало, и она сыплет, сыплет с неба мертвые хлопья. Мы зарезали и съели лошадей, потому что их было нечем кормить. Я, кронпринц, брел пешком, еле переставляя тяжелые ноги, на каждой налипли снежные гири. Люди просто садились в сугробы и больше не вставали.