Санек 4

Всё-таки с перебором на меня наехали, и оставить подобное к себе отношение без внимания я оказался не в силах. Наверное, поэтому спросил безразличным голосом:

— Это тебе граф посоветовал так поступить?

Мама ещё сильнее разрыдалась, а я все не мог остановиться.

— Мама, ты же взрослый человек, и я не понимаю, зачем идёшь на поводу у посторонних? Зачем делаешь то, что кто-то подсказывает, а не то, что говорит тебе сердце? Глупо же. Ты ведь прекрасно видишь, что сын у тебя вырос и стал взрослым, а если не видишь, оглянись назад, оцени все, что я сделал, и хоть немного задумайся. Я ни разу не дал тебе повода усомниться в разумности моих действий, так зачем надо было все это устраивать?

Мама, собравшись с силами, произнесла тихим голосом.

— Прости меня, Саша, я правда хотела как лучше. Давай все забудем и будем жить как раньше."

"— Извини, мама, как раньше не будет, — ответил я, покачав головой. — Я вырос и дальше только сам буду решать, что и как мне делать. Да и деньги эти мне теперь не нужны. Раньше я правда хотел смириться с тем, что у меня пока не получится заниматься тем, чего я действительно хочу. Но теперь, посидев в этой комнате, я изменил свое мнение. Через несколько дней, как немного приду в себя, я уеду на все лето, и мне неважно, смогу я подготовиться к этому или уйду без ничего.

Мама что-то хотела сказать, но я не позволил. Выставив перед собой руку, будто пытаясь закрыть ей рот, я продолжил говорить.

— Не спрашивай, куда я собрался и зачем, все равно правды не скажу, а врать не хочу. Единственное, что могу пообещать, что хуже от этой поездки никому не будет. Больше тут говорить не о чем. Только вот что ещё раз скажу: постарайся понять, что сын у тебя вырос. Тебе самой же станет проще.

Прозвучит, наверное, странно, но, похоже, я всё-таки достучался до разума мамы, или, может, она сама осознала, что по своей дури может потерять сына, который если не сбежит, то с голода сдохнет. Потому что в дальнейшем никаких препятствий в моих делах и поступках мама не чинила в принципе.

Кстати, чуть позже она подтвердила, что стала ограничивать меня в моих начинаниях по совету графа. Он её настропалил, что моя активность до добра не доведет, слишком уж я, по его мнению, много на себя беру.

Что же, учту и при случае напомню ему об этой устроенной им подляне. Ведь «добрые» дела не должны оставаться безнаказанными, я это точно знаю.

В тот же день, сразу после окончания этого своеобразного ареста я перебрался в имение и включился в работу. Собственно, дел по подготовке к отъезду, оказалось не то чтобы много. Если бы я не отказался от денег, их можно было бы закончить очень быстро, просто докупив недостающее. А так пришлось немного подождать.