Шлейф сандала

Я вымыла руки и уже засобиралась в свою комнатку, чтобы заняться любимым делом, как в дверях появился Прошка:

- Еленочка Федоровна, там это… Князь прибыл!

Ну, наконец-то! Сегодня я уж точно не забуду рассказать ему о подлом замысле Нино и Софи!

Немного волнуясь, я вышла из дома и увидела Давида, стоящего у парикмахерской. При виде меня на его лице появилась улыбка, смягчая жесткие черты. Сегодня князь находился в умиротворенном настроении. Меня это только радовало, ведь последний наш разговор был слишком эмоционален.

- Добрый вечер, ваше сиятельство, - я улыбнулась ему в ответ. – Хорошо, что вы решили приехать. Мне нужно поговорить с вами.

Мы вошли в парикмахерскую, и он спросил:

- Вы что-то решили по поводу графа Загорского?

- Да… Послушайте, мы могли бы поговорить с ним по душам. Попросить, чтобы он не рассказывал обо мне, - ответила я. – Он может принимать участие в моей жизни и без объявления о том, что я его дочь.

- Попробовать, конечно, можно… Думаю, он пойдет на это, узнав вашу историю, - согласился Давид. – Хотите, чтобы я устроил вам встречу?

- Не сейчас. Даже если граф явится на прием в компании подставной Ольги, то, возможно, скандал нам даже на руку, - я достала из буфета графин с вином. – Позволите угостить вас?

- Не откажусь, - кивнул Давид. В его взгляде промелькнула нежность. – Что вы имеете в виду, говоря о том, что скандал вам на руку?

- Если разоблачить обман моих родственников, да еще прилюдно, им придется отвечать, куда подевалась настоящая Ольга Черкасова. После такого позора вряд ли их станут принимать в обществе, - объяснила я. – Пусть они явятся в ваш дом, упиваясь своей удачей, и уйдут из него с позором.

- Мне нравится ваш план! – засмеялся князь, отпивая вино из бокала. – Это будет им уроком на всю жизнь. Я уже собрал кое-какие сведения о девушке, изображающую дочь Загорского. К приему мы с Мамукой привезем в Москву людей, которые подтвердят ее личность."

"- Ну вот. С этим мы все решили… Но есть еще кое-что… - мне было неприятно говорить Давиду о заговоре Нино и Софьи, но и не сказать я не могла. – Это касается лично вас.

- Вы отказываете мне? – князь резко поднялся. Его смуглое лицо побледнело.

- О нет… Разговор не о нас, а именно о вас, ваше сиятельство, - мягко сказала я. – Присядьте.

Он вроде бы успокоился, но его брови все еще оставались нахмуренными.

- Меня? И что же это?

Собравшись с духом, я выложила ему все, что знала. В маленькой кухоньке воцарилась тишина. Длилась она довольно долго. Потом Давид осушил бокал одним глотком и недоуменно развел руками.

- Разэ? Разэ?! (зачем), - князь снова поднялся, прошелся по комнате, сжав кулаки. В его черных глазах плескалась ярость. Он прищурился и процедил: - Рамэс гакетеба ар, Нино! Дзалиан цодваа! (Ничего не поделаешь, Нино.