Шлейф сандала

После этого матушка совсем осерчала. Даже пыталась лишиться чувств, но служанка вовремя сунула ей под нос нюхательные соли.

Минодора закончила свой рассказ и тяжело вздохнула. Нелегко ей было. К борьбе с лишним весом присоединилась борьба с непониманием близким. Порой именно это сводило на нет все усилия. Оставалось только верить в силу воли купеческой дочери.

- Что мы делать сегодня станем? – Минодоре не терпелось стать красавицей. – Ты еще слово такое мудреное говорила, да я забыла уж…

- Тренировки, - я задумчиво оглядела ее. – Нет, сегодня обойдемся без тренировок. У тебя наряд неподходящий.

- А какой надобно? – девушка посмотрела на свое светлое платье в розочку.

- Пойдем, покажу.

Мы поднялись наверх, и я продемонстрировала Минодоре свой тренировочный костюм. От изумления у купеческой дочери челюсть отъехала вниз.

- Святые угодники… Да разве можно девице в таком ходить?

- Мы в этом не ходить будем, а тренироваться. Не увидит тебя никто! – успокоила я ее. – Сама сшить сможешь?

- Да чего тут шить-то… Только как-то боязно мне. Что если кто меня в таком непотребном виде узрит? – девушка приподняла мои шаровары, внимательно рассматривая их с таким видом, будто перед ней не перекроенное платье, а наряд венецианской куртизанки. – А?

- Никто тебя не увидит! – снова повторила я. – Мы в таком месте тренироваться будем, где чужих глаз не будет.

- Ладно. Если ты говоришь, значит, так и есть. К завтрашнему утру все сделаю, - пообещала она. – А сейчас мне чем заняться? Я ведь если домой пойду, соблазняться калачами начну.

- Ходить! Два часа! А потом вечером еще два часа. Поняла? – я «пошагала» пальцами по воздуху в сторону Тверской. – Пока ноги не устанут!

- Поняла! – Минодора ринулась к калитке. Возле нее она обернулась и уточнила: - Завтра приду?

- Да. Наряд новый не забудь! – я помахала ей рукой. – Не забудь, что вечером тоже два часа ходить нужно!

- Не забуду!

Перед тем как заняться парикмахерской, я зашла к Прасковье и Танечке. Мое внимание сразу привлекли новенькие костыли, стоящие в углу.

- Селиван тебе костыли сделал?! Теперь двигаться начнешь!

- Боюсь я, конечно, но все одно поднимусь, - твердо сказала Прасковья. – Сил уж нет, обузой быть!

- Да какая ж ты обуза? Вон как быстро с Акулинкой шторы сшили! – я похлопала по аккуратной стопке.

- Что ж там сложного? Подшивай себе, да и все… - женщина посмотрела на свои руки. – Эх, я бы сейчас постирала! Пол бы вымыла!

- Ты давай, бери костыли и начинай по комнате ходить, - я поставила их у ее кровати. - Не бойся, я здесь буду и Селивана позову.

Пока слуга помогал Прасковье встать на ноги, я играла с Танечкой. Мне нравилось легонько щекотать ее животик, целовать сладко пахнущие щечки, и в голову вдруг пришла страшная мысль. Если кто-то узнает о нашем обмане, я потеряю ее.