«Сандал», которого не было

Его надо эффективно использовать. Поэтому давать его будут в большие, проверенные отряды. А у вас небось и специалиста-подрывника нет…

– Почему? Мой товарищ, Адлан, у своего дяди учится – тот не одну машину шайтанов в ад отправил…

Мухтарыч снова покачал головой.

– Это несерьезный разговор. Товарищ учится у дяди… Детский сад…

– Не забывай, что тебя могло уже не быть на этом свете! – насупился Шамсутдин. – Мы ведь спасли тебя…

Мухтарыч в третий раз покачал головой и со значением, нараспев произнес:

– «Ни одна душа не умирает, кроме как с дозволения Аллаха, в предписанный срок!» – И уже обычным тоном добавил: – Откуда это, знаешь?

– Из Корана, – кивнул молодой человек.

– Да, это действительно так… А из какой суры?

– Забыл, – смутился Шамсутдин. Он плохо знал Коран. –  Но все-таки мы сделали тебе добро, и я прошу отплатить добром… Хотя бы одну штучку? А мы такой взрыв сделаем, что все на голову перевернутся! И говорить о нас начнут, и добровольцы к нам побегут…

– Не знаю. – Мухтарыч изобразил задумчивость. – Хотя я вам благодарен. Попробую, конечно. Но обещать не могу!

Некоторое время они молчали.

– Я вообще-то на юриста в Москве учусь, – гордо сообщил Шамсутдин. – На третьем курсе!

То ли ему хотелось произвести впечатление, то ли просто похвастался.

– И знаешь законы так же, как Коран? – усмехнулся Мухтарыч. – Как ты можешь учиться, если здесь воюешь?

Собеседник небрежно махнул рукой:

– Зачем мне их знать? Можно заплатить и получить оценку. Коран совсем другое дело… Муллу ведь не подкупишь, тут самому учить надо! Ничего, я когда-нибудь выучу…

– Как же ты госэкзамены сдавать думаешь?

– А деньги для чего? – засмеялся Шамсутдин. – Деньги все делают!

– Это верно. Кроме одного.

– Оживить они не могут.

– И что? – перестал смеяться молодой человек.

– Ничего. Просто так и есть.

– Ладно, пойду. Завтра еще поговорим. Ты не против?

– Нет, конечно! Мне же здесь скучно, – ответил Мухтарыч. – А за разговорами время проходит быстрее.

Прошла неделя. Относились к нему хорошо: Шамсутдин воспринимал «Султана» уже не как пленника, а как старшего товарища или даже наставника, расспрашивал о военном деле, о диверсиях, об оружии…

Отец всегда говорил с ним приказным тоном и не терпел возражений. А «Султан» держался уважительно, как с равным. Может, разница в общении и расположила Шамсутдина к мужчине, который был старше и опытнее, но не кичился этим. Конечно, это можно было объяснить зависимым положением пленника от вооруженного охранника, но Шамсутдин искренне верил, что причина не в этом, а в том, что сам он достаточно взрослый и умный, чем располагает к себе взрослого мужчину.