Самый трудный день

Две другие нацелили свои хищные носы на казармы."

"Герра Хесса и все его семейство разбудил рев и гул. Тяжелые авиационные ракеты с объемно-детонирующими боевыми частями обрушились на жилые помещения администрации лагеря и охраны. Не успел Хесс произнести «О, майн гот!», как под грохот рвущихся НАРов большая часть эсэсовцев охраны из своих постелей прямиком отправилась в преисподнюю. А те, кто выжил, тоже вскоре должны были очутиться там. Что же касается содержавшихся в лагере заключенных, то тяжкий грохот взрывов и заходившая ходуном земля возвестили им о близкой свободе.

Выполнив свою задачу, «ночные охотники» начали огибать лагерь с севера, пушечными очередями одну за другой сшибая пулеметные вышки. Пока шла вся эта свистопляска, к лагерю начали подходить чуть приотставшие Ми-24ВП с первой волной десанта на борту. Одна рота спецназа была высажена на территорию эсэсовских казарм, где сперва прикрывающие высадку «крокодилы» разровняли ракетами С-8 горящие развалины. Две другие роты первого батальона высадились на административной территории, объединяющей в себе разрушенное и горящее здание для караула, дом коменданта, администрацию, госпиталь СС, крематорий и здание, в котором располагалось лагерное гестапо.

Не успел герр комендант натянуть штаны, как прямо в его спальню сквозь выбитое вместе с рамой окно влетел здоровенный, вооруженный до зубов детина в камуфлированном бронике с размалеванным устрашающим боевым гримом лицом. Супруга коменданта хлопнулась в обморок, да и сам герр Хесс был близок к этому. Его и замутило и заслабило, а в спальне гадостно завоняло. Но это, так сказать, издержки его профессии, особенно в том случае, когда вдруг становится ясно, что за все зверства придется отвечать[6].

А тем временем с вертолетов Ми-8 на территорию лагеря уже высаживались второй и третий батальоны десантно-штурмового полка, которые брали под контроль территорию самого лагеря с бараками для заключенных. Задачей десантников было недопущение самосуда над капо и их помощниками, чтобы в недалеком будущем всех этих мерзавцев после суда можно было повесить в назидание потомкам. Операция «Страшный суд» прошла успешно, лагерь был освобожден, а потери среди заключенных оказались незначительными.

6 июля 1941 года. Германия, Нижняя Силезия, концлагерь Аушвиц-1Монах-францисканец Максимилиан Кольбе

Я счастлив, я плачу от счастья… Господь явил мне чудо! Иначе трудно назвать то, что произошло сегодня в рукотворном аду, устроенном на земле гитлеровцами[7].

Я сознательно пришел к Богу, и всю свою жизнь служил Ему. Отправившись совсем юным из родной Лодзи во Львов, я принял монашество, и ничуть в этом не раскаиваюсь.