Самый эльфийский поцелуй

Мальвина фыркнула, скрестив руки на груди и вызывающе на меня глянув:

— У тебя нет друзей.

— То, что ты мне не нравишься, не говорит о том, что друзей у меня нет, — тут же парировала я.

— Нет и никогда не было. Великая Катриэль Орэйо не нуждается в подобном. Особенно, если это низшие существа.

— Я изменилась, — процедила в ответ, уже жалея, что завела этот разговор.

— Интересно, с чего вдруг?

— А вот тебя это не касается и отвечать на вопросы я не обязана. Так ты расскажешь, как Люля?

— Состояние удовлетворительное, — нехотя сообщила Дейра, а потом вдруг спросила: — Что тебе надо от Эшфорта?

— А тебе-то что? — сразу же насторожилась я.

— Не хочу, чтобы ты сломала ему жизнь.

— У тебя вроде есть жених, Дейра. Или одного мало, решила получить сразу двоих?

— Он мой друг! — вспыхнула девушка. — И я не хочу, чтобы он пострадал из-за такой… как ты.

— Похвально, — ледяным тоном ответила я. — Но то, что происходит, касается только нас. Так что убери свой любопытный нос, пока его тебе не оторвали!

— Отлично!

Девушка вышла, с силой хлопнув дверью, а я откинулась на подушки, глядя в потолок.

Как ни прискорбно это признавать, но ведь Мальвина кое в чем права. Мне не стоит ломать Эшфорту жизнь. И себе тоже.

С родителями Катриэль всё-таки пришлось связаться.

Только не вечером, а на следующее утро.

Выспавшись, я обнаружила на стуле аккуратно сложенное и чистое платье нежного василькового цвета. А еще домашние туфельки, сорочку и чулки. Неважно, кто всё это принёс, я была очень благодарна за одежду. Наконец-то можно было избавиться от больничного халата и сорочки.

Умывшись и переодевшись, я вернулась в палату и достала образор.

Но звонить не спешила.

Около минуты я просто сидела, вглядываясь в черную гладь зеркала и собираясь с силами."

"— Эшфорт сказал, что они сами меня боятся, — пробормотала я, сжимая ручку. — Значит, ничего серьёзного мне не грозит. Пусть орут, угрожают, но я справлюсь.

Комбинацию, активирующую образор, я вспомнила сама.

Нажала на розочку в центре. Два коротких и один длинный.

Чернота постепенно растворилась, и поверхность зеркальца вновь стала гладкой и сверкающей. Полюбовавшись своим отражением, я наклонилась и тихо прошептала имя матери:

— Тэлиэль Орэйо.

Сначала ничего не происходило.

А потом спустя секунд тридцать зеркало покрылось рябью, сквозь которую постепенно стал проступать образ красивой и холодной снежной королевы.

— Катриэль! — произнесла элва, нахмурив светлые, почти прозрачные брови. — Ну наконец-то!

— Доброе утро, матушка.

Она осталась всё-такой же невероятной и неземной.

Глаза цвета льда, нежно-розовые пухлые губы, аккуратный носик и волосы цвета лунного серебра. Женщину можно было принять за ровесницу собственной дочери, такой совершенной и юной она выглядела.