Дядя самых честных правил 6

Слишком, как ты говоришь, милая для мужских глаз. Рано или поздно обязательно кто-то начинал зариться на бедняжку. А в солидных домах на такое косо смотрят. — Марья Алексевна перестала улыбаться и попросила: — Костя, девочка и правда разумная, за неё моя подруга старая просила. Ты подумай ещё раз, присмотрись к ней. Я буду очень признательна, если ты её на год-другой возьмёшь наставницей.

— Хорошо, — я кивнул, — присмотрюсь и подумаю.

* * *Остаток дня пролетел в делах и заботах. Взяв в компанию Кижа, я отправился сначала в мастерские.

— Дмитрий Иванович, — спросил я по дороге, — а чего ты такой весёлый? Куда меланхолия девалась?

— Так развлёкся, Константин Платонович. Вон как здорово пошумели в Рыбино — от души, с размахом.

— А что с гитарой?

Киж передёрнул плечами.

— Мутное дело ваша музыка, Константин Платонович. Ноты эти, струны, лады. Может, ну её, а? Честное слово, ничего толкового из меня не выйдет.

— Давай так, Дмитрий Иванович. Выучи хоть одну песню и закончим на этом.

— Одну?

Я кивнул:

— Одну, но чтобы мог сыграть и спеть.

— Согласен. Одну я точно осилю.

Он облегчённо заулыбался. А я, если честно, не рассчитывал на результат: скорее всего Лукиан прав, и покойника нельзя обучить новому. Но пусть лучше Киж будет занят делом, хоть и безнадёжным, чем снова ходит с мрачным лицом.

Мастерские встретили нас криками и руганью. Мои будущие «деланные инженеры» собрались кружком и дружно орали друг на друга, не стесняясь в выражениях. Громче всех вопил Ванька Черницын, размахивая руками и то и дело стуча кулаком по верстаку.

Перекрикивать я их не стал. Просто взял молоток с полки и ударил по здоровенной железяке, бракованной механической ноге.

Бумс!

От гулкого звона юные мастеровые захлопнули рты и уставились на меня.

— Здравствуйте, Константин Платонович! — первым очнулся от ступора Черницын. Следом за ним повторили и остальные.

— И вам добрый день, судари и сударыни. Из-за чего спор?

Они попытались заговорить все разом, но я тут же остановил их.

— По одному. Начнём с тебя, — я указал на девчушку с двумя косичками. Кажется, Настя Иванова, из Крукодиловки.

Она приосанилась, кинула на своих товарищей взгляд, полный превосходства, и степенно начала рассказывать.

— Это всё Черницын начал. Предложил поменять рисунок Знака, который на крышечке. Сказал, что так она мягше щёлкать будет. А я ему сразу сказала — не выделывайся. Рисуй, как Константин Платонович научил. Мал ещё, чтобы своим умишком в деланную магию лезть. А он в крик: что мастером только тот станет, кто сам думать будет. Вот мы и поспорили с ним. Вы не подумайте, мы без драки, «дис-ку-си-ти-ро-ва-ли», как нас Аполлинарий Крисанфович учил.

— Дискутировали, — я невольно улыбнулся, — очень хорошо. Сразу скажу, чтобы избежать подобных споров в будущем.