Самые близкие

— Только не говори, что бухал до утра в одного, — произносит Матвей, остановив машину рядом со мной. — Если что, так алкоголики делают, ты в курсе?

— Я не бухал, — качаю головой, вставая с лавочки. — Ремонтом занимался. Поехали где-нибудь позавтракаем, заглянем к Валентину Петровичу, и отвезешь меня к Яне и дочери.

После этого — точно спать. Как-то нужно возвращаться к прежнему режиму, иначе свалюсь.

— Поехали, — кивает Матвей. — Тоже бы не отказался выпить кофе. В отличие от тебя, я в бар вчера заехал и нормально так накатил. Башка раскалывается.

Позавтракав в кафешке и уладив дела с помощником деда, мы едем в больницу. Матвей предлагает забрать меня через пару часов и отвезти домой, но нужно в одно место заскочить, прежде чем отправлюсь отдыхать.

— Сам доберусь, — отказываюсь я.

— Может, все-таки…

— Да нормально всё, — заверяю друга, хотя это ни хера не так.

Прощаюсь с Матвеем и поднимаюсь в отделение по пропуску, который мне сделала Регина. Застываю перед дверью Яниной палаты. Я уже не так рассеян и заторможен, как было несколько часов назад, но все равно ощущаю себя будто пришибленным. А стоит представить, что увижу сейчас Яну, как за грудиной словно всполохи огня бегут.

Толкаю дверь и делаю шаг. Вопреки ожиданию встретиться с Яной глаза в глаза, я застаю ее спящей. Останавливаюсь у кровати и морщусь от того, как стучит сердце.

Эмоции при виде Яны по-прежнему невозможно контролировать. Особенно когда она такая открытая и беззащитная… Сломанная мной. И я не знаю, как ее починить. Хочется разом, за мгновение склеить ее разбитое сердце, но словами никого, увы, не восстановить. Усилий и времени нужно столько же, сколько оба носили боль в душе.

Я вглядываюсь в красивое, но осунувшееся лицо, скольжу глазами ниже по шее, в вырез платья. Яна дышит ровно и глубоко. Интересно, давно спит? Присаживаюсь на стул возле нее и продолжаю смотреть. Пальцы ломит от того, как хочется прикоснуться, но боюсь разбудить. Страшно опять увидеть ее заплаканные глаза, услышать судорожные всхлипы. Никогда до этих дней я не видел Яну в таком разбитом и подавленном состоянии.

Стараюсь блокировать воспоминания, как вчера она рыдала у меня на плече, выплескивая свою боль, но эти картинки, словно поток воды, просачиваются внутрь и рвут сердце в клочья. Снова и снова представляю, что все это время Яна была одна. И что она пережила, когда начались преждевременные роды. Хочется выйти за дверь и орать. Только что это изменит? Разве сделает дыру в душе меньше?

Шумно перерабатываю воздух, не в силах перестать смотреть на Яну. Дочь на нее похожа. Глаза мои, а в остальном — ее маленькая красивая копия. Если и характером в маму пойдет, за такой девчонкой с самого рождения необходим глаз да глаз.