Самые близкие

Спать хочется дико, но точно знаю, что стоит сомкнуть глаза, и тут же приснится, как я отбираю у Натали сына и пытаюсь его реанимировать, спасти ему жизнь. Однако ничего не получается и мальчик умирает на моих руках.

Зажмуриваюсь, воспроизводя в памяти худенькое лицо дочери, чтобы отвлечься от мрачных картинок и образов. Достаю телефон и смотрю на снимок. Зависаю над ним на несколько минут. Такая Алина крохотная, беззащитная, хрупкая… Наверное, у меня в ладони поместится.

В ушах начинает шуметь, когда представляю, что и ее могло сейчас не быть...

Выбрасываю окурок в урну и поднимаюсь в квартиру. Я не был здесь с тех пор, как уехал в то утро от Яны в аэропорт...

«А если бы был шанс вернуться в прошлое, ты бы... тронул меня?»

В этом вся и проблема, что тронул. Не удержался. Меня и сейчас к ней тянет как магнитом. Но прежде чем снова появиться у Яны в палате, нужно взять эмоции под контроль. Хотя бы частично. И хорошо бы чуть-чуть поспать. Внешне держаться невозмутимым все сложнее и сложнее, потому что изнутри кроет, рвет на части.

Щелкаю выключателем и осматриваюсь. Прохожу вглубь квартиры. Бабуля развила бурную деятельность. Все по-новому, старая мебель выброшена. Я останавливаюсь в дверях детской. Не могу переступить порог, сил не хватает. Вспоминаю слова Яны про «красивую детскую», страшно даже представить, что она испытала, когда ее увидела.

Я иду на кухню. Наливаю в стакан воды и залпом его осушаю, а потом звоню в интернет-магазин и заказываю банку краски и валик, чтобы перекрасить стены детской в розовый цвет. После открываю вкладку с мебелью и выбираю такие же диван и кресло, как стояли в гостиной до моего отъезда из России.

19 глава

Перепачканный краской, уставший и вымотанный, под утро я засыпаю на диване в гостиной. Перед тем как вырубиться, думаю о том, что надо бы открыть окно на проветривание, но сил подняться уже нет.

Просыпаюсь тяжело. Не могу толком пошевелиться, тело ломит, мысли вялые. Из хорошего — мне совершенно точно не снились кошмары. Сердце не заходится от сумасшедших ударов, и внутри нет ставшей привычной за эти дни тяжести.

Я потягиваюсь, разминая шею. В носу стоит запах краски, голова трещит, глаза не сразу фокусируются на цифрах в телефоне, который беру в руки."

"Время — десять утра. Думал, я проспал не менее суток, а на деле — каких-то несколько часов. Рад бы больше, но почему-то не получается.

Кое-как поднимаюсь с дивана и иду к окну. Распахиваю створку и дышу свежим воздухом, пока не начинает кружиться голова, и лишь затем плетусь на кухню. Все действия я выполняю на автомате. Поначалу кажется, что такие заторможенные реакции из-за недостаточного отдыха, но спустя час, словив новое головокружение на улице, понимаю, что это из-за моего трудоголизма и краски, которой надышался за ночь.