Самые близкие

Перестань, наконец, употреблять дурь и донимать Ковалёва, или новость о том, что ты наркоманка, и правда, как погиб твой ребенок, просочатся в сеть!

Я с детства горой за этого мальчика, и теперь мужчину, хотя не раз подставляла Андрея сама. Но то был способ привлечь к себе внимание. Сейчас у меня другие методы, чтобы добиться своего. К тому же теперь мы с Андреем заодно. Будь то проблемы, радость или горе. Наши чувства друг к другу иной раз ассоциируются у меня с садом. Если за ним ухаживать и вовремя убирать всякие сорняки, — вроде женщины на другом конце провода, — то он всегда будет благоухать и цвести."

"Натали не особо вдохновляет моя речь. Вряд ли получится навсегда избавиться от этой полоумной, поэтому сбрасываю звонок и уже со своего телефона набираю отца. Рассказываю, что подружка Андрея покушается на святое, нашу Бусинку, и не дает нам житья. Затем я звоню Янису и говорю ему то же самое.

Андрей не погладит по голове за такое. У него слишком благородный характер. Да и общее с этой женщиной горе не позволит ему сделать столь решительный шаг. Но я считаю, что зло должно быть наказано. Натали же хотела быть популярной? Вот и получит новый виток славы. За что боролась…

Закончив телефонные разговоры, чувствую, как голова становится невесомой от усилившейся боли. К моменту возвращения Андрея я успеваю удалить из истории его звонков и сообщений неизвестный номер. В своем мобильном позже подчищу, что набирала отца и Яниса. Это останется нашим маленьким секретом.

Возможно, я пожалею об импульсивном решении и поступке, но что поделать. В отличие от Андрея, у меня всегда было плохо с терпением. Очень плохо!

— Ты зачем встала? Или тебе полегче? — спрашивает он, появившись в дверях спальни.

— Не особо, — вымученно улыбаюсь. — В туалет хочу.

Я скрываюсь в ванной и умываюсь холодной водой. Никак не могу прийти в себя. Трясет от противоречивых эмоций. Вроде все сделала правильно. Даже Андрей, будь он на моем месте, наверное, поступил бы так же. Но сердце сковывает тревога. Очень надеюсь, что это просто мандраж из-за предстоящей Бусинке операции.

41 глава

Смотрю, как Яна, собираясь в больницу, совершает привычные ей действия, и, мать его, просто кайфую. Если это и есть тот самый разрушительный быт, о котором все говорят, то, наверное, люди я вместе не по любви, а по каким-то неясным причинам и обстоятельствам.

Видеть эту вздорную, бешеную с детства девчонку всякой мне не привыкать. Яна вызывает разные эмоции: от злости и раздражения до щемящей нежности. И весь этот калейдоскоп чувств, похоже, и есть любовь.

— Я готова, — говорит Яна, берет сумку и направляется к выходу.

— Кое-что забыла.

Она оглядывается на меня растерянно, словно вспоминает, что делала, прежде чем оказаться у двери.

— Вроде все взяла... — бормочет.