Жена самурая (СИ)

И еще сильнее укрепился в своем подозрении. — Но дядя меня не слушал.

Он завел руки за спину и принялся ходить туда-сюда, каждый раз делая едва ли четыре шага. Тайра казался нервным, будто бы задерганным и до раздражения суетливым.

Взгляд Такеши потяжелел, и он весь подобрался, понимая, что в таком состоянии от Нанаши можно ожидать что-угодно в любую секунду.

— Говорил, да. И лучше бы он меня послушал! Ведь я знаю вашу семейку как никто другой! Но дядя редко прислушивается ко мне… — бормотал Тайра, продолжая мелькать перед глазами Такеши.

Нанаши смотрел пустым взглядом прямо перед собой да и говорил скорее с собой, чем с пленником.

— Кенджи выиграл пару битв, знаешь? — он резко остановился и впился в Такеши ненавидящим взглядом. Его лицо казалось бледным в свете солнечных лучей, а вот на щеках проступили неестественные пятна румянца.

Когда Тайра подошел, Такеши смог разглядеть то, что так опасался увидеть: его до предела расширенный зрачок и лопнувшие капилляры вокруг. Нанаши облизался — в который уж раз — и развел губы в широкой улыбке.

— А дядя почему-то не разрешает отрубить тебе что-нибудь и выслать Кенджи, — он хихикнул, очевидно, не владея собой.

— Жаль, что приходится слушать дядю, да, Нанаши? — Такеши скривился, не в силах сдержать свое презрение.

До него доходили определенные слухи, но он никогда не верил домыслам людей. Но сегодня ему представилась возможность увидеть собственными глазами: Нанаши Тайра, наследник главы клана, был зависим от порошка, от белых кристалликов вытяжки проклятого растения!

Немыслимо.

Такеши было противно дышать с ним одним воздухом, не то что — говорить и находиться рядом. Он не представлял, как можно до такой степени утратить над собой контроль, как можно подчинить свою жизнь дурману.

Как можно так низко пасть.

Он неосознанно отпрянул от Нанаши, не желая чувствовать его тяжелое, сладковатое дыхание. Судя по налившемуся кровью взгляду, Тайра понял, отчего дернулся его пленник. Крылья его носа затрепетали от ярости, и он хлестнул Такеши по щеке.

Тот попытался вскинуть руки, когда понял, что кандалы на запястьях соединены с ножными кандалами тяжелой, короткой цепью.

— Ублюдок, — прошипел Нанаши, отряхнув с руки капли крови из разбитой губы Такеши.

— А дядя не станет ругать? — Минамото вытер рот о голое плечо и оскалился.

— А я не собираюсь тебя калечить.

Нанаши отошел от него на пару шагов, взбудораженный настолько, что не мог устоять на одном месте. Он то напрягал плечи и распрямлял спину, то разом обмякал, и тогда его руки безвольно свешивались по бокам; то дрожал, то замирал, чтобы через секунду стремительно развернуться в противоположную сторону.

«Бешеный пес», — подумал Такеши и покосился на стоящих в отдалении солдат.