Самовар с шампанским

 – У вас на заставке мопсы! Еще какая-то лохматая псинка и кто-то черный!

– Черный – тоже мопс, – пояснила я. – Они бывают персиковые, шоколадные, тигровые. У нас живет Хуч, но он теперь парижанин, в Москве Роза и Киса, а лохматая собаченция – Афина.

Ксения Романовна протянула мне свой телефон:

– А у меня мопсиха Кети и чихуахуа Айзочка.

– Хорошенькие, – умилилась я. – Айзочка такая трогательная! Видно, что очень нежная и деликатная.

Глава 16

Минут пять мы упоенно демонстрировали друг другу фото своих собак, потом Берг неожиданно сказала:

– Ладно, расскажу все про Бритвину, но неофициально, без записи. Чуть более года назад в «Долголетие» привезли Нину Михайловну Калинову. Наша клиника особенная, в ней содержатся люди, не способные по разным причинам себя обслужить. Понимаете, да?

– Коммерческий дом престарелых, – кивнула я.

– Не совсем, – не согласилась Берг, – мы берем к себе и молодых. Есть подростки с ДЦП, родные с трудом обеспечивают им правильные условия, а здесь бассейн, массаж, школьные занятия по особой программе. Хотя пожилых людей больше. Кое-кто приезжает на короткий срок. Допустим, родственники собрались покупаться в море, а куда деть бабушку в инвалидной коляске? Но основной костяк состоит из постоянных жильцов!

Я, не перебивая, слушала Берг.

– В «Долголетии» прекрасный уход, отличная еда, масса развлечений, спортзал, библиотека, живут больные в отдельных квартирах с ванной и кухней, при желании с ними может постоянно находиться няня. Но, как вы понимаете, все эти блага стоят немалых денег. Постояльцы пансиона все далеко не бедные люди, или они имеют спонсоров, как Нина Михайловна. У Калиновой, которая в прошлом не раз лечилась от алкоголизма, несмотря на не преклонный возраст (ей всего шестьдесят лет), развилась деменция. Калинова была не агрессивна, наоборот, мила, послушна, весела, всем улыбалась, ей очень нравилось в «Долголетии». Нине, как и многим, могли бы доставлять еду из местного ресторана прямо в квартиру, но ей нравилось питаться в столовой. Перед тем как спуститься к трапезе, она тщательно выбирала наряд, пудрилась, красила губы, брала сумочку. В отличие от многих других постояльцев, Калинова никогда не показывалась на глаза посторонним растрепой, не ходила по коридорам в халате или пижаме.

– Не похожа она на слабоумную женщину, – заметила я.

– На первый взгляд да, – согласилась Берг. – Но вы услышали только часть истории. Калинова забыла почти все, что знала. Она не помнила ничего о своем прошлом, не могла ответить на простые вопросы, не знала, сколько ей лет, где она живет, какое время года на дворе, разучилась читать.