Самовар с шампанским

Я одному из футболистов помогала багажный отсек открыть, стояла неподалеку от ее кресла и слышала, как она сказала: «Я в самолете. Очень надеюсь успеть. Помолитесь, чтобы я добралась благополучно. Пожалуйста, молитесь все время полета! Очень прошу! Вы меня встретите? Господи, мне так плохо, тошнит, голова кружится!» Я насторожилась. Аэрофобы встречаются разные, одни от ужаса хамят, вроде того доктора себя ведут. Сами трясутся и других заводят. Иные бывают тихие, но они в обморок заваливаются.

– Да уж, – поморщилась я, – господин Груздев вел себя как хам и паникер, лучше б ему чувств лишиться.

Катя присела на корточки возле моего кресла:

– Мужчины больше дам дрожат. Людмила села у окна, я на нее сначала поглядывала, потом поняла: она из тех аэрофобов, кто тихо сидит, пошевелиться боится, от таких пассажиров, если они сознание не теряют, проблем нет. Корректная, воспитанная, наверное, давно в Европе живет, наша бы тетка за мобильник убила.

– Что вы имеете в виду? – встрепенулась я."

"Катя показала рукой влево:

– Я стояла тут, Людмила напротив, она уже закончила беседу, но телефон держала в руке. Один из футболистов решил подурачиться, пихнул своего товарища, тот стал падать, сильно толкнув Людмилу, она уронила трубку, и здоровенный спортсмен на нее наступил. Хрясь! От айфона остались осколки. Спортсмен начал извиняться, я решила, что пассажирка ему скандал устроит – лишилась из-за него недешевого сотового! Но нет, она орать не стала, села на место, ладонями глаза закрыла. Я у нее спросила: «Могу вам чем-то помочь?» И услышала в ответ: «Это плохой знак! Мобильный разбился. Мы не долетим».

– Бритвина по телефону на каком языке беседовала? – спросила я.

– На русском, – ответила Катя, – мой французский не настолько хорош, чтобы все понять. Вам принести воды?

– Если не трудно, – улыбнулась я.

Екатерина ушла, я откинулась на спинку кресла. Значит, у Милы был телефон, но он разбился.

– Может, лучше чайку? – осведомилась через несколько минут бортпроводница. – Я заварила покрепче.

– Отличная идея, – одобрила я. – А вы сообщили полицейскому о беседе Людмилы перед взлетом и о беде с ее трубкой?

Катя взяла с тележки чайник.

– Я хотела, сказала: «Сейчас расскажу, как до полета…», а толстячок перебил: «Я буду спрашивать, а вы отвечайте, попусту болтать не надо!»

– Дегтярев всегда отличался удивительной деликатностью, – усмехнулась я, взяв чашку.

Самолет начал подрагивать.

– Зона турбулентности, – отметила Катя и ушла.

Я застегнула ремень. Если Людмилу-Луизу встречали, то вот она, тоненькая ниточка к человеку, который знает Бритвину-Маковецкую. Осталась сущая ерунда: найти его.