Самовар с шампанским

Некоторое время мы выбирали еду, потом замолчали, я первой приступила к основной теме беседы:

– Помните дело о драгоценностях герцогини Шевальер?"

"– О да! – усмехнулся Николя. – Именно тогда я горячо возненавидел прессу и не изменил этому чувству до сих пор. Журналисты раздули такое! Архитектурное управление рыдало! Его завалили просьбами о сносе старых каминов. В особенности преуспел шестой округ, там даже кое-какие гостиницы пали жертвой этого безумия и тоже решили очаги порушить. Народ надеялся в дымоходах сундуки с сокровищами обнаружить. До анекдотических ситуаций доходило! Жена моего старшего брата Клодин потребовала: «Николя, добудь нам с Винсентом разрешение на разбор камина». Я ей разумно ответил: «Дорогая, я полицейский, а не инспектор архитектурного надзора. И ваша квартира находится в доме, построенном в конце двадцатого века». Но это не сработало. Клодин возмутилась: «Ну и что? Вдруг у нас тоже что-то в трубе спрятано? Нам с Винсентом нужна жилплощадь побольше, клад бы пригодился. Неужели ты не можешь достать родственнику нужный документ?» Год Клодин со мной не разговаривала. А все газеты! Сначала они про русскую мафию писали, ну да, на заре девяностых было модно о ваших уголовниках рассказывать. И кто только желтой прессе информацию о строителях слил? Нехорошо, конечно, но я до сих пор уверен, что секретарша Роже язык распустила. Глупая была женщина, но Барбье ее любил. М-да.

– Откуда в деле взялся русский след? – удивилась я. – И почему жители шестого округа оказались самыми активными кладоискателями?

– О! Вы не в курсе! – воскликнул Николя. – Анри Гриньон, потомок Франсины, обитал на rue Suger[18].

– Она в паре минут ходьбы от Андре дез Ар, – протянула я.

– Верно, – согласился Николя и вытащил из сумки планшет, – я взял для вас материалы. Думаю, лучше рассказывать последовательно.

– Отличная идея, – согласилась я и, забыв про вкусный салат, начала слушать Николя.

Когда Анри Гриньон увидел на складе пустой ящик, ему стало плохо, и он понял, что сокровища украли. Его доставили в больницу, туда приехал местный полицейский, которому Гриньон не смог ничего сказать. О драгоценностях сообщил представитель аукционного дома. Дело моментально передали Барбье, и он приехал в клинику, чтобы допросить жертву воров. Анри был без сознания, ему стало хуже, у постели сидела вызванная врачами из деревни его жена Валери.

– Мужа сгубила жадность, – рыдала она, – он всегда трясется над каждой копейкой, от его скупости все беды. Жалел денег на ремонт труб в доме, и что? В результате их прорвало, вода залила первый этаж, пришлось намного больше потратить, устраняя последствия аварии. Скаредность заставила мужа отнести несметное богатство к старику Алану Жан-Жаку.