Самоходка по прозвищу «Сука». Прямой наводкой по врагу!

Тогда он тоже был ранен, но сумел отползти.

Рванул еще один пороховой заряд, бронебойная болванка с воем ушла вверх. Заряжающий, понимая, что сейчас взорвутся остальные снаряды, в том числе фугасные, выпрыгнул через заднюю дверцу. Со своими обожженными руками он уже ничем не мог помочь капитану.

Он успел отбежать, прыгнуть в траншею. Пламя добралось до снарядов, и самоходку развалило на части сильным взрывом. Остальной экипаж разделил судьбу машины, оставшись среди обломков. Десантники, срывая клочья сгоревшего комбинезона, перевязали руки заряжающему, кто-то дал глотнуть спирта из фляжки.

– Экипаж там, – показывал заряжающий на горящую груду металла. – И комбат тоже. Гляньте, может, кто уцелел.

– Глянем, глянем, – с усилием удерживали контуженого бойца сразу трое десантников.

Карелин распорядился:

– Таскайте воду и снег ведрами. Комбата надо обязательно отыскать… хотя бы тело. И остальных тоже. Никаких без вести пропавших.

Все понимали, что без командира, даже мертвого, возвращаться нельзя. В мокрых дымящихся обломках отыскали останки, сгоревшее оружие, что-то еще по мелочам.

Захар Чурюмов тер тряпкой закопченную медаль капитана.

– Его медаль, точно, – подтвердил заряжающий. А Вася Сорокин заметил:

– На Халкин-Голе сражался, на этой войне полтора года отвоевал, а получил всего одну медаль. А ведь командир крепкий был, танки подбитые на счету имел.

– Ему теперь все равно, – отмахнулся Миша Швецов. – Давай в шинель останки заворачивать.

Через два часа лейтенант Карелин привел в расположение полка четыре самоходные установки. На каждой лежали тела погибших, раненых и три плотно увязанных шинельных тючка.

– Здесь сгоревшие ребята и в том числе капитан Ивнев, – докладывая Цимбалу о результатах разведки, сказал Карелин. – Капитана опознали по медали «За отвагу», все остальное сгорело.

Подвели двух пленных.

– Офицеров взять не смогли. Может, эти чего расскажут.

Кое-что рассказали. Что продолжается наступление немецких войск. Бои идут на подступах к Харькову, часть города, по слухам, уже занята передовыми частями.

Но их показания уже не имели значения. Был получен приказ наступать.

Дивизия перешла в наступление ранним морозным утром. Двигались стрелковый, танковый, самоходно-артиллерийский полки, артиллерия, вспомогательные части. Где-то параллельно шел еще один стрелковый полк. Прорывом это назвать было нельзя. Сплошной линии фронта здесь не существовало. По слухам, дивизия вместе с другими частями должна была на одном из участков отбросить наступающие немецкие войска и во что бы то ни стало удержать Харьков.

Наступление было каким-то странным. Вроде шли в бой, а навстречу двигались отступающие войска, тылы, санитарные обозы.