Самоходка по прозвищу «Сука». Прямой наводкой по врагу!

Пожалеть, утешить, да и нравятся им такие большие мужики, видно, какой-то секрет есть. А у тебя одни мослы да подначки.

Миша Швецов, станочник из города Сызрани, снова оделся. Выколачивание одежды не помогло. Вши продолжали жрать его и бесить еще сильнее. Он ругался и ворочался, не давая спать другим.

– Ты и правда угомонись, – подал голос Паша Карелин. – Если завтра никуда не двинемся, бочку найдем и вошебойку соорудим.

– Я бы пожрал чего-нибудь, – зевнул Сорокин. – Разбудили, а на голодное брюхо сон не идет. Я дома перед сном литровую кружку молока выпивал, а к нему хлеба ржаного ломоть. Маманя у нас хлеб в печи на капустных листьях печет, корочка хрустящая. Лучше всяких городских булок.

– Поесть бы не худо, – согласился лейтенант. – Там у нас каши половина котелка вроде оставалась.

– Засохла, да и хлеба нет.

– Зато у меня спирт есть, – подал голос механик Хижняк.

– А чего молчал тогда?

Экипаж в предвкушении выпивки мгновенно объединился. Кроме каши отыскались несколько сухарей и плоская банка бычков в томате. Досталось граммов по семьдесят, но спирт был неразбавленный, и на экипаж хватило.

После этого еще час не спали, курили, вспоминали довоенную жизнь, которая, оказывается, была совсем неплохой и веселой. Куда-то подевались вши, и экипаж дружно захрапел.

День выдался солнечный. Пригорки на южных склонах подтаивали. Лед в речушке, проломленный снарядами и гусеницами танков, перехлестывало течением, вода бурлила, обегая валуны. Сплошной линии обороны с немецкой стороны заметно не было. С утра фрицы, как всегда, высыпали полсотни мин. Одного бойца убило, другого понесли в санбат – крепко осколками нашпиговало.

– Хорошо, Иван? – крикнули из укрытия. – Если нравится, еще добавим.

Ответа немец не получил. Высунувшись, продолжил:

– Почему хлеб с кашей не жрешь? Кончилась еда? Хрен погрызи. А это на закуску.

Пыхнули дымками сразу три миномета, успели сделать по паре выстрелов. Но их подстерегал по приказу Мельникова расчет тяжелого 120-миллиметрового миномета. Ахнул из глубокого окопа раз, второй. Поправил прицел, вложил еще две фугасные чушки весом по шестнадцать килограммов.

Сейчас не сорок первый год. Научились отвечать. Одна из тяжелых мин угодила в цель точно. Фонтаны взрывов видно издалека. Вместе с землей взлетел исковерканный ствол батальонного миномета, что-то похожее на обрубок тела, шипящие, смятые детонацией мины.

– Ну как русский хрен? – кричали теперь наши бойцы. – Еще хотите?

С той стороны промолчали, лишь длинной злой очередью отмолотил пулемет, согнав с брустверов любопытных красноармейцев.

В общем, все шло как обычно. В небе медленно накручивал петли двухмоторный наблюдатель «Фокке-Вульф 189». Когда время его работы закончилось, воздушный разведчик пошел на снижение.