Самоход. «Прощай, Родина!»

– В каких войсках воевал, сынок? – начал первым «старый большевик».

– Противотанковая артиллерия, потом на самоходках.

Дед удовлетворенно кивнул.

– Свердловская область.

– Воинская специальность?

Виктор старался отвечать коротко и четко, чтобы не возникло дополнительных вопросов. Он в этом времени чужой, хоть и россиянин, и многих тонкостей не знает. Поэтому волновался.

– Член партии большевиков? – не унимался дед.

– Не успел, меня из одной воинской части в другую переводили.

Виктор на мгновение растерялся. Он-то закончил одиннадцать, но сколько классов было в средней школе в сороковом или сорок первом году – девять, десять, одиннадцать?

В СССР перед войной и во время нее была школа начальная, семилетка и средняя – 10 классов. С первого сентября 1940 года Указом Верховного Совета вводилось платное обучение в средней школе – как и в техникумах, педучилищах и вузах. В Москве и Ленинграде год обучения в школе стоил 200 рублей, в других городах и областях – 150 рублей. В вузах Москвы и Ленинграда год обучения стоил 500 рублей, в других городах – 300 рублей. Для многих семей это были солидные суммы. Отменен указ был в 1954 году.

Члены комиссии переглянулись – среднее образование имел лишь каждый десятый боец. Слово взял председатель комиссии, майор:

– Воевали вы, Стрелков, неплохо, ранены тяжело. Есть среднее образование, фронтовой опыт. Надо вам учиться дальше. Направляем вас в танковое училище, будете красным командиром.

– Есть! Оправдаю ваше доверие!

– Ваша команда сто третья. Как будет сформирована, вас отправят.

Виктор козырнул и вышел.

Судьба делает зигзаги. Он-то полагал, что его отправят в артиллерию, в действующую часть. Были бы отечественные самоходки – попал бы туда. Но самоходок не было, его о них не спросили, а он благополучно промолчал о службе на трофейной технике. Странно получалось: в войсках техника использовалась, военные о ней знали, но в официальных беседах и газетных статьях об этом не упоминалось. А стоило бойцу в курилке похвалить вражескую технику, как почти тут же следовал вызов к особисту, и зачастую бойца больше не видели. То ли в штрафбат попадал, то ли в лагерь – за восхваление вражеской техники и неверие в отечественную.

Провести в Гурьеве ему пришлось неделю. Сформированные команды уезжали, из госпиталей и с фронта прибывали новые бойцы и командиры. Кормили неважно, и после госпиталя эта разница чувствовалась – Виктор все время ходил полуголодным. И выспаться толком не удавалось. Днем и ночью прибывали и убывали люди, в казарме ночью горел свет и стоял шум.

Команду все-таки сформировали и отправили по железной дороге в Челябинск.

Ехали в теплушке, расположились на нарах вольготно.