Самоход. «Прощай, Родина!»

Небольшую реку переплыть или на море до буйков сплавать – это запросто.

На второй день, рано утром, едва встало солнце, с северо-запада показались два самолета. Бойцы, наученные горьким опытом, периодически поглядывали на небо, и самолеты заметили, но сделать что-либо были бессильны. Средств зенитных нет, скорость у буксира с баржей невелика, цель для самолетов легкая.

И пикировщики не заставили себя ждать. Сначала один, а затем и второй «Юнкерс-87», прозванные «лаптежниками» за неубирающиеся шасси с обтекателями, свалились в пике.

Виктор лег у самого борта баржи. Случись прямое попадание – он спрыгнет за борт, о дальнейшем же думать не хотелось. Берега далеко, и чтобы добраться до них, сил не хватит.

Бомбы легли недалеко от буксира. Немцы явно хотели повредить или утопить буксир, лишив баржу хода.

И в этой ситуации никто не заметил, откуда вынырнул «ишак», истребитель И-16. В бою с более мощными истребителями Ме-109 шансы на победу у него были невелики, но тихоходные пикировщики – другое дело.

Немцы же совсем обнаглели. Решив, что советская авиация разгромлена, они послали на бомбардировку «юнкерсы» без прикрытия истребителей.

Раздались едва слышимые пулеметные очереди. Первый «юнкерс», сбросив бомбы, уже выходил из пике, как именно тут его и подловил И-16. Пулеметчик в задней кабине пикировщика пытался отстреливаться, но пилот истребителя метко бил по кабине и хвосту. «Юнкерс» задымил, стал терять высоту и упал в море, подняв огромный фонтан воды.

Непрерывно следившие за боем бойцы закричали «Ура!»

Второй «юнкерс», не долетев до цели, желая избавиться от опасного груза и облегчить самолет, разом сбросил все бомбы. Он развернулся и, дымя мотором на форсаже, попытался уйти. Но «ишак» не дал ему этого сделать, догнал и сбил.

Этот бой был виден уже издалека, и деталей никто не разглядел – увидели только падающий самолет и шлейф дыма за ним.

Через пару минут над баржей промчался наш истребитель, покачивая крыльями.

Дальше плавание происходило без происшествий, и уже ночью к исходу вторых суток они причалили в Гурьеве. Всех поместили в казарму. Виктор не понял – учебный полк это был или сборный пункт?

На следующий день всех переписали в канцелярии и по одному стали вызывать на комиссию – она решала, кого, куда и в какие войска направить.

Очередь до Виктора дошла на третий день. Он вошел, доложился по форме:

– Младший сержант Стрелков.

За столом, покрытым зеленым сукном, под портретом вождя И.В. Сталина сидела комиссия – майор пехотный, политрук с красной суконной звездой на рукаве и мужчина в солидном возрасте, в военном френче, но без знаков различия. Почему-то Виктор сразу определил его как старого большевика. Голова выбрита, а усы а-ля Буденный.