Самоход. «Прощай, Родина!»

На потолке едва горел синий дежурный свет.

Виктор попытался попросить воды, но только сипел. Однако его услышали.

Подошла медсестра, приподняла голову, поднесла к губам поильник – вроде маленького чайника, и Виктор жадно припал к нему. Пил бы и пил!

Но он успел сделать всего несколько глотков, как медсестра отняла чайник:

– Хватит, тебе нельзя много, утром попьешь.

– Где я? – прошептал он.

– В поезде санитарном. Ночь сейчас, спи. – И медсестра ушла.

Виктор счастливо улыбнулся. Санитарный поезд, он в своем тылу, все будет хорошо. Он уснул. Не забылся от спиртного или наркоза, а сам уснул под перестук колес.

Через два дня поезд прибыл в Ессентуки – на время войны курорт превратили в госпитальную базу. Чистый воздух, целебные минеральные воды, квалифицированные врачи, хорошее оснащение – все это благоприятно сказывалось на здоровье раненых.

Палаты были переполнены, но раненые не роптали – они наслаждались теплом и покоем. На фронте была зима, лежал снег, стояли морозы. А в Ессентуках в это время стояла плюсовая температура и снега не было. Чудно! Выздоравливающие ходячие после перевязок и процедур выходили на свежий воздух, сидели на лавочках.

Виктор же надолго превратился в лежачего. Инфицированные раны, переохлаждение после ранения, долгая тряска на грузовике и переезд поездом сказались на его здоровье. Раны заживали долго, гноились. Он перенес не одну операцию, когда из его тела вынимали осколки и чистили раны от гноя.

Два месяца прошло, прежде чем он встал на костыли. Слабый, качался, но был счастлив. Не инвалид, на своих ногах стоял, а мясо заживет!

Горожане приносили в госпиталь свежие фрукты – бойцам для выздоровления нужны были витамины.

Лежа на больничной койке, Виктор пропустил важные известия о нашем контрнаступлении под Москвой, отбросившем немцев от столицы.

Прошел стороной новогодний праздник, на 23-е февраля в палату вошла медсестра.

Жители тыла посылали на фронт посылки незнакомым бойцам. В немудреных посылках были теплые носки, варежки, кисеты, иной раз книги – и всегда теплые письма. Посылки были безымянные: «На фронт, в действующую армию, бойцу». И доходили!

– Стрелков, посылки привезли к празднику. Тут однофамилец твой прислал, держи! – И положила на кровать бандероль.

Посылка лежала до вечера. Когда с прогулки вернулись ходячие, Виктор попросил одного из них распаковать бандероль.

– О! Может – дивчина пишет, глядишь – познакомишься, – сказал Панченко.

Украинец был ранен в живот, но после операции поправился быстро. Он быстро разорвал плотную бумагу.

В бандероли был носовой платок с вышитой надписью – «Бей врага!», а также вязаные носки и кисет.

Кисет Виктор протянул Панченко:

– Забери, я не курю.

– Спасибо! О, да тут еще письмо есть. Читать?

– Я сам.