Само совершенство. Том 1

— Как продвигается строительство дома Адлесона? — спросил отец, благословив пищу.

— Ужасно. — Карл, к которому был обращен вопрос, помрачнел. — Честно говоря, все это уже начинает действовать мне на нервы. Водопроводчик перепутал местами горячие и холодные трубы, электрик подсоединил лампочку на веранде к выключателю, установленному над мусоропроводом. Поэтому когда вы хотите включить мусоропровод, загорается лампочка на веранде…

Джулия всегда сочувственно относилась к профессиональным бедам и переживаниям брата, но его сегодняшние несчастья рассмешили ее.

— А к чему он подсоединил выключатель от мусоропровода!

— с трудом сдерживая смех, спросила она.

— К вытяжке над плитой. Герман был опять в одном из своих «настроений». Честно говоря, я подозреваю, что он сознательно портит любое порученное ему дело, чтобы иметь возможность подольше заниматься любимой работой.

— В таком случае тебе лучше проследить за тем, чтобы он хотя бы все остальное подключил туда, куда нужно. Ведь Адлесон все-таки наш мэр. Представляешь, что произойдет, если он въедет в новый дом, включит, например, сушилку, а вместо этого взорвутся все его замечательные микроволновые печи.

— Это совсем не повод для шуток, Джулия. Адвокат Адлесона настоял на включении в договор пункта о неустойке. Если я не закончу этот дом к апрелю, то за каждый день просрочки мне придется платить 150 долларов. А я его не закончу, если, конечно, не произойдет чуда.

Джулия попыталась придать своему лицу серьезное выражение, но стоило ей представить себе мэра, пытающегося зажечь лампочку на веранде и включающего вместо этого мусоропровод, как у нее в глазах начинали прыгать веселые чертики. Эдвард Адлесон был не только мэром, но и владельцем банка, магазина по продаже автомобилей «Форд», магазина скобяных товаров и огромных участков земли к западу от Китона. Кроме того, она, как и любой житель Китона, очень хорошо знала Германа Хенкельмана. Электрик по специальности и холостяк по жизни, этот странный человек был оригиналом по призванию. Так же, как и его отец, Герман жил один в крохотной хижине на окраине города, работал, когда хотел, пел, когда наливался, и мог часами говорить об истории с таким знанием дела, которое бы сделало честь любому университетскому профессору. Последнее, естественно, происходило, когда он был трезв.

— Я не думаю, что мэр Адлесон будет требовать с тебя неустойку, — продолжала поддразнивать брата Джулия. — Ведь Герман сам по себе может быть расценен как форс-мажорное обстоятельство. Он так же непредсказуем и неуправляем, как любое землетрясение или ураган. И это все знают.

Наконец-то ей удалось пробиться сквозь деловитую озабоченность Карла, и тот весело засмеялся.

— Пожалуй, ты права, сестренка.