Сами мы не местные

Я перестаю следить за выражением лица.

— Ну да, — разводит руками Алтоша, — но не будет же она одна, без мужа ездить…

— Может и так, — приподняв верхнюю губу говорит этот юный дебил, — но в свою машину я его не пущу. Пускай сам добирается, как хочет.

Я только рот открываю, но слов никаких в голову не приходит, одно жидкое, кипучее возмущение.

— А далеко? — негромко спрашивает Азамат.

— А тут нельзя поблизости хоть лошадь купить? — Алтонгирел явно мыслит в том же направлении.

— Не знаю, — пожимает плечами наш чудесный провожатый. — Можно поискать.

Алтонгирел снова разводит руками и косится на Азамата с недовольным выражением на лице.

— Пойдёшь или подождёшь?

— Погоди, — встреваю я, наконец обретя дар речи. — Что это за бред? Почему этот провинциальный сброд позволяет себе оскорблять моего мужа?

Выражение «провинциальный сброд» я почерпнула от дам в клубе, и вот уж не думала, что воспользуюсь.

Юнец немедленно надул щёки и стал похож на морского воробья.

— Да как ты смеешь, женщина…

— Это как ты смеешь, молокосос? Отец лежит умирает, а ты тут губу задираешь, кого в машину пускать? Смотри, как бы не оказалось, что его отравили, а то я уже знаю, кто виноватым окажется.

Юнец и Алтонгирел оба распахивают глаза вдвое шире нормы, а Азамат тихо меня уговаривает:

— Лиза, не надо. Это нормально…

— В устрицу такое нормально! — так же шёпотом отвечаю я. Потом поворачиваюсь к сынку Изинтовтоя, который тоже несколько замешкался с ответом. — В общем так, мальчик. Меня сюда пригласили лечить твоего отца, я не напрашивалась. У меня дома дела и другие пациенты, от которых меня оторвали ради него. Если моя помощь не нужна, так мне не трудно прямо отсюда вернуться, мне понравилось под водой кататься. А если нужна, то ты закроешь рот, откроешь дверь машины и оставишь при себе своё мнение о внешности моего мужа.

По мере того, как я говорю, лицо у юноши становится всё краснее. Видимо, нечасто ему дают такой отпор. Алтонгирел схватился за голову и ерошит волосы, шепча что-то про безголовых инопланетянок. Ничего, киса, и тебе достанется горяченьких. Азамат придерживает меня за плечо и шепчет, чтобы я успокоилась. Ага, десять раз. Плевать я хотела на ваши обычаи и приличия, всему есть предел.

Мой оппонент наконец разевает рот, чтобы что-то сказать, и я поглубже вдыхаю в предвкушении урагана, а то и драки. Если он сейчас продолжит в том же духе, что начал, я воспользуюсь тем, что женщин не бьют, и наваляю ему по полной морде, хоть она у него и довольно худая. От напряжения я даже прикусываю уголок губ, смотрю на него с кривой ухмылкой, нагнув голову, как Азаматов конь.

И вдруг парень бледнеет и отступает. Как заколдованный открывает заднюю дверь машины, потом садится за руль и сидит неподвижно, глядя перед собой.