Самец причесанный

Мы с тобой тоже не молоды…

Нонна кивнула и удалилась исполнять приказ.

– Декурион! – обратилась мать к Лоле. – Раздели с нами ужин!

«Кошка» радостно кивнула. Приглашение к столу трибуна – честь. Лола заслужила ее: провела разведку, добыла ценные сведения. Я ем с матерью, потому что сегодня дежурит моя центурия. Иначе не позвали бы.

Посыльная принесла хлеб и миски с кашей. Наполнив кубки вином, она разбавила его горячей водой. Мы взялись за ложки. Каша оказалась вполне съедобной, хотя до той, какую готовит Игрр, ей было как пешком до Балгаса. Роптать, однако, не приходилось – повара остались в Роме. В походе легионеры варят сами.

– Что скажешь, декурион? – спросила мать, когда миски унесли. – Сведения хорошие. Орда ушла, мы можем не опасаться нападения. Сармам не до нас.

– Зато из Балгаса трудно выбраться! – возразила Лола. – А там Игрр и Виталия.

– Это меня тревожит, – кивнула мать. – Степью не пройдешь!

– Игрр собирался на лодке! – встряла я.

– А Виталия – берегом! – напомнила Лола.

– Надеюсь, Игрр передумал и изменил план, – сказала мать. – Он сообразит. Плохо другое: в Балгасе резня. Сармы станут делить власть, Игрр с Виталией могут пострадать.

– Игрр постоит за себя! – сказала я.

– Виталия – тоже! – поддержала Лола. – Неважно, что беременная. Она великий воин.

– Будем надеяться, декурион! – сказала мать и встала. Лола вскочила. Я – следом.

Лола отсалютовала и вышла.

– Садись! – велела мать. Я подчинилась. – Как центурия? Признала тебя?

– Ее устраивает должность опциона. Ей за сорок, и она собирается в отставку. Охотно помогает мне.

– Девочки слушаются?

– Ма! – взмолилась я. – Ты говорила это сто раз!

– И сто первый скажу! – нахмурилась мать. – Не хочу, чтобы думали: ты получила центурию из-за меня.

– Никто и не думает! – вздохнула я. – Принцепс сама меня выбрала. Я спасла ее от убийцы.

– Этого мало, чтобы занять должность… – начала мать, но я перебила:

– Ма! Расскажи об отце!

В самом деле, сколько можно? Пора говорить о главном! Когда случай представится? Мать глянула на меня.

Мать подумала и присела.

– Он был хорошим человеком, – сказала, взгрустнув.

– Очень любил меня! – кивнула я. – Нас обеих… Я хочу знать, как вы познакомились.

– Побоялись – я была в форме центуриона. К тому же это не запрещено. Константин утром сдал семя и мог быть свободен. Мы погуляли по Роме. Я показала ему Палатин, Курию – снаружи и изнутри. Пришлых не пускают во дворец принцепса, но я ведь центурион! Я сводила его на форумы и даже в термы. Мыться, правда, мы не стали, – мать улыбнулась. – Не то набежала бы толпа… Я угостила его обедом и на повозке отвезла в храм – к вечеру Константин устал. Пришлые не привыкли много ходить. На прощание он благодарил и сказал, что я очень хорошая.