Самая младшая из принцесс

Я чувствовала, что любима, хотя, конечно же, хотела банального признания на словах. Все-таки, я прежде всего женщина, и недаром о нас говорят, будто бы мы любим ушами.

Что поделать, если душа требует пылкого признания на словах?

Мои мысли вернулись к гибели семьи. Своим поцелуем Финчу удалось отвлечь меня от его фразы, в которой я уловила намек на короля Августа. Не зря же он отстранил сэра Генри от ведения этого дела, а значит, мог быть в нем замешан. Да и кому еще было бы выгодно избавиться от короля Чарльза и моего брата, его прямого наследника? Мать и сестры пострадали, видимо, неслучайно. Убийцы, или убийца, могли решить, что Кэролайн Каррингтон никогда не оставит дело гибели своего супруга, отца своих детей. Она мешала. И от нее избавились так на всякий случай решив перестраховаться.

Осталась я.

Если посудить по правде, то поступок опекуна, который отправил меня в пансион, ничего ужасного за собой не нес. Все девочки учились в пансионах и мою сестру должны были в конце года тоже направить на обучение. А выбрав такой закрытый, Финч, скорее всего, больше думал обо мне, намереваясь скрыть меня от глаз нового короля… Хотя тут я могла и ошибаться, ведь ненависть сэра Генри к моей матери вылилась у него в остром нежелании видеть меня в своем замке. Привязанный к Каслроку с братом чудовищем, Финч злился на наш род, видел во мне не свою невесту, а дочь женщины, которая сделала ему нечто ужасное. И тут невольно я задалась вопросом — только ли проклятье — причина его ненависти?"

"На этот вопрос у меня не было ответа.

За такими размышлениями романтические мысли полностью выветрились из моей головы. Тело стало забывать нежные прикосновения, губы сжались в одну ровную черту.

Что я отвечу завтра милорду, когда он спросит, подумала ли я над его предложением? Скажу, что не готова еще к браку? Или что хочу все же немного свободы? Если я выйду за него замуж, кто знает, каким мужем он станет. Я видела сэра Генри, как ласкового жениха, но помнила и как жесткого мужчину, который обдавал меня презрением своих глаз и эти два образа прочно засели в моем сознании. Что если получив желаемое, он вернется к прежнему лорду Финчу? Что если вместо любящего супруга я получу холодного и расчетливого господина Дознавателя?

«Ты ошибаешься! — говорило мне сердце. — Тот человек, что сегодня целовал тебя — он настоящий!».

А разум смеялся над чувствами.

«Не делай глупости, Элиза, — говорил он, — подожди до конца срока. Стань совершеннолетней и рискни уйти от милорда и тогда узнаешь, любит ли он тебя, или это просто игра».

Я разрывалась. Я хотела быть с этим мужчиной, но где-то в глубине души боялась быть с ним. Опасалась подвоха. И эта неопределенность разрывала меня на части.

«Надо лечь спать, — сказала себе.