Самая страшная книга 2019

Женщина слабо мычала. Он поднял ее руки, снял свитер, сорочку, майку, тоже мокрую, бюстгальтер. Рванул штаны. Тело источало холод, словно ледяная статуя, и на ощупь было таким же."

"Не раздумывая, Болд обнажился по пояс, обнял дрожащую Алену, притиснулся к ней, согревая. Он массировал спину, шею, тер, щипал, тряс, словно куклу: «Только не умирай!» Месил как тесто большие мягкие груди, напряженный живот, мерзлые бедра. И возликовал: женщина оттаивала постепенно, расслаблялись мышцы, растворялись под кожей узелки. Решив, что опасность обморожения миновала, он укутал ее в полушубок, лег рядом, стуча зубами. Гладил и говорил по-монгольски, что спасет ее, а в горловине грота мрак перемешивал щебень и песок и вспыхивали молнии.

«Ведь ночь ее еще не пришла», – подумал Болд.

Ночью стало много хуже. Демоны пустыни явились в долину крушить и уничтожать. Все двадцать семь ртов Аврага Могоя исторгали сводящий с ума вой. Змееголовые мангусы шипели, топча стоянку, неупокоенные чонгоры рыскали, вынюхивая жертв.

Алена очнулась и застонала.

– Нога!

Правая ступня женщины опухла. Вывих? Перелом?

– Больно, – выдохнула Алена.

– Лежите смирно. Я перебинтую.

Он вынул нож и вслепую вспорол майку. Положил на травмированную стопу холодный компресс. Алена ойкнула. Болд замотал ногу и закрепил над щиколоткой узел.

– Что случилось? – спросила женщина.

– Вы упали в ручей. Мне пришлось снять мокрую одежду.

– Богдан мертв.

Она констатировала факт. Без надрыва, без слез. Хотелось бы ему видеть ее лицо.

– Знаю, – сказал Болд. – Ваш муж посмотрел на олгой-хорхоя. И не выдержал увиденного.

– Это был он? Червь из легенд?

– Вы сами видели.

– Да.

Она молчала, обдумывая, потом сказала:

– Хочется пить.

Болд поднес лоскутья майки, и Алена присосалась к ткани измочаленными губами, выцедила влагу. Если Ужас не уйдет в пески, а одежда высохнет, они умрут тут от жажды. В ловушке, в пятнадцати метрах от источника.

– Как вы очутились в лагере?

– Вчера я поехал от вас на север. Там, в низине, я встретил олгой-хорхоя. Он сожрал мою лошадь, а я спрятался в пещере. Прождал сутки. Началась буря, и он пропал. Я шел предупредить вас. Я видел, как Ужас убил Богдана. Мне жаль.

Она не отреагировала на соболезнования. Вместо этого сказала:

– Вы видели олгой-хорхоя. Но не погибли.

– Я видел его мельком. Туловище, а не глаза. Сразу отводил взгляд.

– Я тоже, – голос женщины дрогнул.

– Вы бежали к грузовику. Он достал бы вас в кузове.

– Я хотела вооружиться. Там есть лом и кувалда.

Болд уважительно хмыкнул.

– Вы спасли мне жизнь, Жан.

– Пока еще – нет. Но спасу. Обещаю.

В темноте зябко клацали зубы. Казалось, стены грота зарастают инеем. Болд опять улегся подле Алены, и она прижалась к нему маленьким замерзшим котенком.