Я сделаю это сама

- А здесь, так держи ответ, а не беги, куда глаза глядят, - сурово сказал священник.

И тут до меня дошло, что отец Вольдемар заставляет отвечать себе ровно так же, как я – перед тем. Только у него, похоже, и силы, и опыта поболее будет. Вот его и слушаются беспрекословно, и уважают. Я тихонько вздохнула. Ну да, пришла баба и раскомандовалась. Проходили, знаем.

- Что у тебя к нему, Женевьева Ивановна? – и смотрит-то остро, видимо, тоже хочет правды и немедленно."

"- Сами видите, - пожала я плечами. – Хотела узнать, кто тут у меня хозяйство завёл, а оказалось, что вопрос-то не только в хозяйстве.

- Не только, - тихо вздохнула Ульяна.

Марья и мальчишки просто молчали и таращились на происходящее.

- Значит, начнём с хозяйства, с ним попроще. Дормидонт, Севостьян. Становитесь и как на духу говорите: что в доме брали, какой ущерб чинили, за что с вас должно спросить.

Те вздохнули, переглянулись, Дормидонт встал рядом с приятелем, и начали говорить.

- Ну это, заняли покой без спросу.

- Но тут никого не было, в самом деле не было, ей-богу!

- К печи ходили, ибо перегонять-то как.

- Утварь брали – крынки да чугунки.

- Четверти-то наши, Демьян Васильич нам и ещё о том годе привёз издаля.

- И прочее потребное для нашего дела тоже не здешнее, старому Лису оно без надобности было, он винище своё кислое попивал да радовался.

- А сапоги мы не брали.

- И даже не думали.

- Это Валерьян Синюха, он тут толокся, всё хотел, чтоб мы его в долю взяли, а нам самим мало.

- Мы ему так и сказали – проваливай, без тебя рук хватает.

- И ещё – проспись сначала, потом к добрым людям в компаньоны набивайся.

- А он ведь не просыхает, он потому к нам и пошёл, чтоб себе всегда выпить иметь без затруднений.

- Но мы ему сказали, чтоб проваливал.

- Он и отвалил себе. И больше не возвращался, но сундуки после него пустые стояли.

- И ещё он как-то ночью сюда ходил, мы видели.

- В последний раз не так давно, пару седьмиц тому.

- И не признался, что тут делал.

- А мы-то уж спрашивали, так спрашивали. Но он молчал.

- А потом сказал – мол, не ваше свинячье дело, что ему тут надо.

- А куда не наше-то, раз с нас теперь спрос?

- Ещё как наше.

- Вот и всё, а больше и не знаем ничего.

- И пойти нам некуда. Кума с таким делом на порог не пустит.

- Можно подумать, твоя Лукерья пустит, ага, держи карман шире.

- А беленькая-то всем нужна, чай, лучше своя, чем привозная.

- Привозной Петруха Сомов по весне отравился.

- И богу душу с того отдал.

- И даже солдаты из крепости нашу беленькую уважают, всегда заходят и спрашивают – есть ли на продажу.

- А как не быть-то, есть.

- И вот. А что теперь как, мы и не знаем.

И стоят оба такие, руками разводят. Зайки, мать их. Пушистые.