Я сделаю это сама

Госпожа маркиза, вы попросите даму помочь? Она не испугается?

- Дуня-то? Она даже Алёнушки не испугалась, - изумлённый взгляд был мне наградой, и я пояснила: - Это здешняя мёртвая особа, которая иногда ходит ночами и всех пугает, а местные её кормят.

- Чем, простите, кормят? – уточнил изумлённый генерал.

- Что сами едят. Пирог там, каша, огурчики солёные, рюмочка. Говорят, помогает, - пожала я плечами.

Поднялась на ноги и полезла наверх. Четыре пары изумлённых глаз ждали меня там – Марья, Меланья, Дуня и Ульяна.

- Кажется, там победили, - выдохнула я. – Дуня, будь другом, спустись, глянь на наших – отца Вольдемара и полковника. Им досталось.

- Хорошо, - та заглянула вниз, и стала спускаться по лестнице.

Генерал появился спустя мгновение после меня из ниоткуда – за руку с Северином и опираясь на трость.

- Ну что, теперь нужно говорить с творцом сего великолепия, - сказал он. – Если всё верно, то он должен поджидать нас снаружи.

19. Тёмная тварь

19. Тёмная тварь

Я вышла на улицу, и там вправду увидела вяло переругивающегося с Дормидонтом мужика – немытого и обносившегося. Рубаха снизу разорвана и обтрёпана, шапки на голове нет никакой, лапти драные, штаны перемазаны в земле.

- А я что? Я ничего. Отстань, а? И так жизнь не мила, и тут ты ещё, да не один, а с пришлецами этими, - бормотал пленник.

- Вот и стой, сейчас отец Вольдемар покажется – и скажет, что ему от тебя было надо, - отвечал Дормидонт.

- Да стою я, стою, - вздыхал тот,

Со стороны горелого забора подтянулись люди – очевидно, местные. Как же, как же – что-то ведь происходит, мало того, что пожар был, солдаты из крепости подошли, и вот теперь ещё местного жителя зачем-то средь бела дня из дому выдернули и привели. Смотрят с любопытством, грызут калёные орехи, сплёвывают скорлупу под ноги. Сейчас наорать или погодя, чтоб не мусорили? Или переживу? Так-то мусор органический, до весны если и не перегниёт, то поуменьшится.

Протолкалась Пелагея, обшарила меня взглядом – мол, что у тебя тут снова стряслось, болезная?

- Ты, Валерьян, хоть бы лапти новые сплёл, что ли, как не стыдно людям показываться, - звонко и зло проговорила Ульяна из-за моей спины.

Тот обернулся, глянул на нас… я всего лишь на мгновение встретилась с ним взглядом, и меня чуть не затянуло в омут – глубокий, страшный, ему не было названия и из него не было выхода. Ничегошеньки себе!

- А зачем его привели? – спросил бойкий молодой голос откуда-то из-за чужих спин. – Чем не угодил?

- Он же безобидный, только квасит, как не в себя, - поддержали заводилу.

- А почему не позвали отца Вольдемара? Он скажет, что Валерьян безобидный.

- Скажешь тоже, Васька, безобидный, - не спустила Ульяна.