Система «Спаси-Себя-Сам» для Главного Злодея. Том 2

 – Тогда скажите-ка мне, почему он бежал от справедливого наказания? И почему он… он… делал такие вещи! – При этих словах она стиснула зубы, глаза покраснели от переизбытка чувств.

– Приговор ещё не вынесен! – возразила Нин Инъин. – Что же ты имеешь в виду под «справедливым наказанием»? Если уж об этом зашла речь, истинный виновник преступления до сих пор не установлен! Мы, ученики хребта Цанцюн, не спешим заклеймить ваших из дворца Хуаньхуа за то, что вы перешли все границы дозволенного в своей подозрительности и предвзятости! Это вы настояли на заточении главы нашего пика в Водной тюрьме – если бы не это, события не приняли бы столь скверный оборот!

«Хотите сказать, что эти бабские разборки тоже из-за меня? А главный герой опять вроде как ни при чём! За что мне всё это?» – возмутился про себя Шэнь Цинцю, вытирая пот со лба.

Без того затянувшие сердце тучи сгустились пуще прежнего.

Судя по этому обмену любезностями, что-то стряслось во дворце Хуаньхуа уже после его побега. Выходит, на его несчастную голову свалилось ещё одно обвинение в дополнение к вороху предыдущих.

Молодая госпожа Дворца внезапно взорвалась – впрочем, как успел убедиться Шэнь Цинцю, с ней это случалось сплошь и рядом.

– Хочешь сказать, что мы сами навлекли на себя все беды? Что ж, похоже, хребет Цанцюн в своём непревзойдённом величии возомнил, будто ему всё дозволено. Вместо того чтобы принести извинения, вы пытаетесь переложить вину на пострадавших! И с такими-то моральными принципами вы претендуете на звание первой школы совершенствующихся! Подумать только!

Губы Нин Инъин дрогнули.

– Хребет Цанцюн носит звание первой школы совершенствующихся по всеобщему признанию, принимаешь ты это или нет – дело твоё. К тому же ты не можешь отрицать, что первой нарывалась на ссору! Мы, ученики пика Цинцзин, мирно перекусывали – ты же, едва переступив порог, принялась оскорблять нас, требуя, чтобы мы всем пиком встали на колени и, земно кланяясь, покаялись перед тобой! Договорилась до того, что всю нашу школу следовало закопать живьём вместе с жертвами, – и кто после этого проявляет неслыханную дерзость? Город Хуаюэ – это тебе не твой задний двор! Или ты почитаешь таковым весь белый свет?

Шэнь Цинцю был до глубины души поражён этой речью, произнесённой чистым нежным голоском. Как такое возможно, чтобы невинная и добродушная глупышка Нин Инъин решилась на столь резкие слова? И почему молодая госпожа Дворца ведёт себя словно бешеная собака, которая только что вырвалась из клетки и готова искусать первого встречного?

– Пик Цинцзин славится учтивостью своих адептов, – добавила Нин Инъин, – и мы твёрдо следуем заветам учителя.